Тема семьи в творчестве Гончарова относительно недавно стала предметом специального внимания литературоведов, хотя о значении семейного начала в сознании героев говорили и старые, и современные авторы.1 В 1996 г. появилась статья Е. А. Краснощёковой, в которой сближение «Семейного счастья» Толстого и «Обыкновенной истории» позволило обозначить важность темы на уровне заглавия.2 Позже исследовательница расширила материалы в монографии «И. А. Гончаров: Мир творчества».3 Интересные наблюдения были сделаны и другими учёными, среди которых хочется отметить Е. В. Краснову — автора статьи «“Материнская сфера” в романах И. А. Гончарова».4 Работа в указанном направлении идёт в основном на материале женских образов, созданных писателем. Выбранный в данной работе аспект темы, напротив, ориентирован на мужские образы и, в силу его специфики, может быть ориентирован только на них.
В романах Гончарова обнаруживается значительное число героев, социальная роль которых может быть определена как роль друга дома (друга семьи). В «Обломове» это барон в доме Ильинских, в «Обрыве» — Райский в доме Пахотиных, Ватутин в доме Бабушки. В «Обыкновенной истории» таких героев больше всего: Антон Иванович в деревенском доме Адуевых, граф Новинский в доме Любецких, Александр в доме дяди. Представительность героев указанного типа, на наш взгляд, во многом объясняется биографически — значимостью явления в жизни писателя. Важную роль в его воспитании сыграл друг дома Гончаровых отставной моряк Н. Н. Трегубое, большую часть жизни Иван Александрович был связан с семейством Майковых, а в конце жизни принял на себя роль друга осиротевшего семейства своего слуги — К.-Л. Трейгута. Вероятно, именно жизненный опыт открыл перед писателем художественные возможности,
5
которые прорисовка отношений друга и семьи даёт для характеристики каждого из них.5
Словосочетание «друг дома (друг семьи)» толкуется во многих словарях. Оно имеет два значения. Шуточное — любовник хозяйки дома. Для словаря Пушкина это значение является единственным,6 так что во многом «вышедший» из Пушкина Гончаров оригинален в своём внимании к другому смыслу выражения. Прямое значение словосочетания даётся несколько шире приведённого: «Друг дома (друг семьи) — тот, кто связан с кем-либо дружбой»;7 «Друг дома — частый гость, пользующийся симпатией и доверием всего семейства».8 Уточнить определение друга дома позволяет обращение к литературе, раскрывающей значение составляющих словосочетания. В частности, к книге И. С. Кона «Дружба»,9 специальным исследованиям о семье.10 В результате проясняется круг основных положений и вопросов, дающих направление анализу интересующих нас образов: 1) друг дома — это человек, так же не зависящий от семьи, как семья не зависит от него. Их дружеские отношения — результат свободного выбора. Важно осмыслить вопрос о мотивах такого выбора; 2) друг дома ценен для семьи, как и семья ценна для него. Необходимо понять суть этой ценности; 3) отношения между членами семьи и другом дома не повторяют семейных отношений, но могут дополнять или частично замещать их. Возникает вопрос о том вакууме в жизни друга или семьи, который необходимо заполнить; 4) одинокий, т. е. живущий в виду всего социума, друг входит в замкнутый мир семьи как человек публичный. Можно спросить: как дружба отражает соотношение двух социумов: большого и малого (семья).
Образ большого мира возникает на первых страницах романа как гипотетический, намеченный в мечтаниях молодого человека и в страхе его матушки. Оба героя мыслят этот мир сходно, по-разному расставляя акценты: он привлекателен, он зовёт и ждёт талантов и сил — для сына, он искушает и готов присвоить свободу, здоровье, собственность — для матери. Оба знают о неизбежности перехода из узкого мира семьи-гнезда в большой мир. При этом значение семейных ценностей вообще и сознание Александром своей ценности как сына и владельца гнезда в частности не
6
гипотетичны, они высказаны, прочувствованы, наглядно представлены в бытовых сценах, поддержаны ближайшим социумом, приславшим друга.
Антон Иванович — человек, который неизбежен «на всех званых обедах и вечерах, на всех домашних советах; без него никто ни шагу» (185).11 Как настоящий друг он приходит на помощь в нужную минуту: выслушивает Анну Павловну, кушает приготовленное... Простые поступки Антона Ивановича возвращают Анне Павловне чувство значимости дома.
Антон Иванович — «общественный» человек, который оповещает героиню об общественном сочувствии, смягчает переживание распадения семьи напоминанием о семейственности провинциальных отношений в целом. Он проявляет внимание к хозяйке, к Александру, к его гипотетической невесте Софье, берёт в свои руки управление событием, подчёркивая общность домашних: «— Сядьте, сядьте все! — повелевал Антон Иваныч, — извольте сесть, Александр Федорыч! и ты, Евсей, сядь» (189).12
Оппозиция патриархальной семьи и большого мира важнейшая в романе. Она поддержана архетипически (идиллический хронотоп семьи и провинциального семейного круга), показана как хорошо сознаваемая всеми героями романа — провинциалами, пославшими друга в дом, переживающий тяжелый день, столичными жителями — в лице дяди, продуманно противопоставляющего провинциальный и столичный менталитет. Для носителей идеалов патриархальной семейственности большой мир видится не широким и разнообразным, а, напротив, грозящим скудностью, поглощающим накопленное в семье. Поэтому сборы матушки Александра комически избыточны и опасливы: готовится слишком изобильный стол, собирается много одежды, «хитро» припрятываются деньги — впереди голод, холод, грабёж.
Александр явно игнорирует даваемое семьёй: равнодушен к сборам чемодана, отказывается от завтрака, плохо слушает мать, не хочет в последний раз полюбоваться на красоту имения. Мысль о будущем абсолютно заслоняет для героя мысли о прошлом и настоящем, чаемый за горизонтом мир — мир сущий, с помощью маменьки нарочито демонстрирующий свои прелести. При этом именно с характеристикой семейственности
7
Александр войдёт в большой мир, и она не меньше, чем романтические устремления, о которых много говорено со времён Белинского, будет определять восприятие героем ценностей Петербурга. Не случайно разочарованный герой будет упрекать людей, прежде всего, в эгоизме, разобщённости, а отдыхать душой в семейном доме дяди. Семейственность в сознании Александра никогда не утрачивается, что не только заставляет его колебаться между топосами провинции и Петербурга, но делает его привлекательным для петербургских героев и для читателей, способных оценить внушённые этой чертой добрые поступки. Среди них — редко привлекающее внимание исследователей прощание героя с Наденькой, история вхождения которой в большой мир сходна с историей Александра (а потому понятна ему) и различна — по отсутствию в ней роли и ценностей гнезда.
Из всех топосов, внутри которых могла развиться главная любовная история романа, Гончаров выбрал самый привычный для Александра — семейный дом. Иные (бал, сад) вторичны: о свете упоминается, когда Александр впервые заговаривает о своей пассии с дядей, в сад он является по дороге к дому — сходя на берег перед дачей Любецких. В доме Александр принят как свой, здесь разворачиваются самые драматические события — противостояние Новинскому и объяснение с Наденькой.
Роль Александра в доме Любецких изначально семейная и слишком определённая для Наденьки, с её пытливым умом и ожиданием большой жизни, сходным с ожиданием Александра, покидающего Грачи. Быстро появившийся у только что вышедшей в общество девушки жених, не расширяющий её умственного или социального горизонта, принимается благосклонно, но не восторженно. Как и должно по роли жениха, он говорит с ней только о чувствах и быстро теряет интерес новизны. На этот промах указывает Александру дядя. На него же указывает сама фамилия Новинского — удачливого соперника героя. Так же, как на ситуацию ожидания от жизни большего, чем скорый брак с «обычным» женихом, указывают определённый героиней значительный срок жениховства (год) и её имя — Надежда.
Граф является у Любецких как блестящий друг дома. Его титул и богатство, светскость и опытность востребованы семейством, сделавшим попытку войти в общество, но не вполне справившимся с этой задачей (ничем, кроме бородавки, матушка не запомнилась Петру Ивановичу, Наденьки он не заметил). Внимание графа к Любецким, частое посещение их дома укрепляет Наденьку в её ожиданиях, повышая самооценку семьи. Даже маменька через какое-то время начинает свысока смотреть на Александра — жалеть его, снисходить к нему. Наденька часто и подолгу остаётся наедине с новым знакомым, но граф при этом подчёркивает амплуа
8
друга дома. Его отношения дружески свободны и фронтальны (неизбирательны): он оказывает внимание почтенной женщине, занимается со способной девочкой, демонстрирует готовность подружиться с Александром Фёдоровичем. Предположение о жениховстве в выстроенных им отношениях возникнуть может, но не может быть проговорено как простая и грубая материя. Светский тон отношений так же удобен для князя, как светские отношения вообще — необязательные, недолгие, не переходящие за грань нового и приятного. Новинский выводит Наденьку за пределы узкой роли барышни на выданье, которой вполне удовлетворяется Александр, и позволяет считать лёгкость — изяществом, неопределённость — свободой. Граф учит Наденьку наслаждаться, умственно — расширяя границы её знаний, эмоционально — хваля способности, даже физически — на уроках верховой езды. Тон открытости, обязательный для всякого семейства, претендующего на место в свете, благодаря графу становится доминирующим тоном жизни. При этом ничто не ограждает семейство от того, чтобы открытость не принесла разрушительных плодов: у семьи нет ни иммунитета разумной осторожности (вспомним, как Пётр Иванович заранее продумывал свои действия в случае увлечения его жены кем-то из светских знакомых), ни естественного для подлинного, а не формального семейства рефлекса сохранения целостности. Свобода деревенских (дачных) отношений дополнительно опрощает ситуацию, как упрощает в деревне костюм светского человека.
Большой мир (свет) в истории Любецких легко, между делом (во время летнего антракта светской жизни) ставит непрочное семейство на грань краха, обнаруживая требовательность, агрессию, эгоизм, которые в нём предполагают провинциалы и обнаруживает на собственном опыте Александр. В отличие от Александра, «закружившиеся» Любецкие не сознают столкновения и не переживают его.
В последнем разговоре с Наденькой отвергнутый жених демонстрирует не столько обиду, сколько доброту и заботу. Он говорит те слова, которые должен сказать родной человек, выслушивает откровение, с которым героине более некому адресоваться: «— Да, — сказал он, воротясь, — к чему это вас поведет? Граф на вас не женится; какие у него намерения?.. <...> Берегитесь, Надежда Александровна!» (290).
В статье «Лучше поздно, чем никогда» Гончаров заметил: «Тут я оставил Наденьку. Мне она была больше не нужна как тип, а до нее, как до личности, мне не было дела».13 История девушки из неблестящего семейства, которой вскружил голову светский человек, имеет в русской литературе множество вариаций, и Гончаров не собирался продолжать этот ряд.
9
Граф не выступает в роли коварного поклонника, а объектом внимания писателя является не личное несчастье, а хрупкость семьи.
Переход Александра из малого мира в большой смягчает дружба с семейством дяди: Пётр Иванович заставляет размышлять о мире, о правоте его претензий к молодому человеку, тётка позволяет сохранить веру в себя, в своё право на претензии к миру. Кроме того, заботы дяди, умеренные и ненавязчивые, в которых он стоит на грани своего/чужого человека, в обстоятельствах большого мира указывают путь к примирению изначально противоположных ценностей. Пётр Иванович, принявший участие в судьбе Александра в память о расположении, когда-то проявленным к нему матерью героя, помнящий о ней, ведущий с ней переписку, претендует не на имя родственника, но на имя друга. Другом Александра он называет и свою жену.
«— Ты говоришь, что у тебя нет друзей, а я все думал, что у тебя их трое.
— Трое? — воскликнул Александр, — был когда-то один, да и тот...
— Трое, — настойчиво повторил Петр Иваныч. — Первый ... по-твоему, коварный <...> я как довожусь тебе, позволь спросить?
— Вы... родственник.
— Важный титул! Нет, я думал — больше <...> Третьего и лучшего друга, надеюсь, назовешь сам...
<...> Петр Иваныч указал на жену» (328-329).
Внимание Петра Ивановича и Елизаветы Александровны к Александру естественно: открытый, взывающий к общению и опеке молодой человек, чья внутренняя жизнь богата и подвижна, становится другом семейства, испытывающего внутренний эмоциональный дефицит. Он становится в нём медиатором между рационально-законченными формами семейных отношений дворянски-буржуазной семьи и двумя внеположенными явлениями из его прошлой и настоящей жизни: не знающей меры в тепле и человеческом единении патриархальностью и открытой конфликтностью большого мира. Дядя опосредует для племянника отношения между эмоционально-семейственным и рационально-деловым.
Существует мнение о преемственности образа Петра Ивановича с образами воспитателей из просветительских воспитательных романов XVIII в.14 С другой стороны, роман осмысляется как построенный на диалогическом конфликте, в котором Адуевы выступают как две равные величины.15 Противоречия здесь нет. Отношения Александра и дяди — отношения друга-ученика и друга-наставника, в которых важна не только прямая связь, но и обратная, когда наставляемый оценивает наставника, а наставник
10
наблюдает за учеником, проверяя правильность своих убеждений.
Дружеские отношения между тёткой и Александром не являются в романе предметом обстоятельного изображения, как дружеские отношения Александра и дяди, но именно Елизавета Александровна ближе Александру в его эмоционально-душевной сфере.
В доме, где между мужем и женой нет интеллектуальных и душевных отношений, направленные на Александра векторы отношений фиксируют целостность семьи, соединяя супругов общей заботой о нём, общей эмоцией и общим размышлением. Замечательно, что Гончаров показывает супругов вместе только в связи с Александром или прямо в его присутствии. В виду его они чувствуют себя семьёй, а воспитанная в тёплом гнезде готовность Александра к семейственному отношению, семейственность его собственного сознания представляют такое соединение возможным; роль героев в отношении Александра общая — они, как семья, стоят между опекаемым молодым человеком и большим миром.
Ещё одну причину интереса к племяннику определим с опорой на суждение С. А. Васильевой: «Уже в первом романе Гончарова присутствуют не мотив и спор двух возрастов, а несовпадение мировоззрений “становящегося” человека на каждом из трех (в «Обыкновенной истории» опущена возрастная категория детства) этапов его развития с двумя другими возрастными эпохами».16 Пётр Иванович вполне сформировался, развитие Елизаветы Александровны невозможно в её семейной ситуации. Отношение развивающегося человека и двух «остановившихся» людей ценно для последних выходом в «интригу» движущейся жизни.
Подведём итоги.
1. Первым семейным домом, изображённым в романе, является помещичья усадьба в Грачах. Показан счастливый, почти самодостаточный уклад жизни маленькой семьи в болезненный момент — накануне отъезда единственного сына. Окружающий Грачи ближайший и близкий по укладу мир патриархальных провинциальных гнёзд знает об этом событии и спешит поддержать пошатнувшееся благополучие дома. Это естественно: дом и мир связаны по сходству и сочувствию, т. е. связаны семейственно. Закономерно и то, каким именно оказывается вестник сопереживания мира — друг дома Антон Иванович. Пётр Иванович, недовольный появлением племянника и поручениями провинциальных родственников, осуждает провинциалов за неразборчивость и излишнюю открытость в знакомствах. Дядя отчасти прав, говоря о «распашном» отношении к чужим, но, с
11
другой стороны, он по существу осуждает семейственность в отношениях вообще, которая строится по принципу «не по хорошу мил, а по милу хорош», т. е. предполагает любовь не за что-то, а по родству и сходству.
Провинциально-патриархальный мир представлен как мир семейных ценностей, большой мир видится обитателям семейственно сближенных гнёзд в условно-мифологическом свете почти так, как будет видеться обитателям Обломовки. В то же время семейственный мир «Обыкновенной истории» ещё не возведён в идиллию, как в «Сне Обломова». Это мир, в котором периодически случаются несчастья, из которого периодически вылетают птенцы, который соединяется той же дорогой, какая увозит сыновей за его пределы. Не природно-архаические (внеисторические) начала русской жизни занимают здесь автора, а семейственность уклада жизни в деревенской России.
2. Семья Наденьки по структуре сходна с семьёй Александра: мать и молодой человек, стремящийся в большой мир. Но по сути они противоположны. Дом в Грачах, в центре которого мать-хозяйка, тяготеет к стабильности, закрытости, в доме Любецких доминирует не ценящая семейственности дочь. Ситуация искания в большом мире для семьи Любецких задана и социально, и духовно. Девушку на выданье должно вывозить в свет, расширять знакомства и др., что составляет заботу матери, сама Наденька ждёт чего-то большего, чем семейная жизнь. В проекции этих устремлений становится возможен такой друг, как граф.
Амплуа блестящего светского человека включает личное обаяние, социальную значительность, многостороннюю осведомлённость и свободу от семейных/домашних уз. Лёгкость отношений благодаря авторитету графа замещает в сознании героинь и ранее непрочные семейные установки. Хрупкое равновесие центробежных и центростремительных сил в отношениях семьи и мира (общества) нарушается, и не мать, а бывший жених задаёт Наденьке вопрос о перспективе её женской судьбы. В последней сцене с Наденькой автор заставляет жалеть героиню, жалеть об отсутствии у неё семейной опоры, т. е. в конечном счёте, размышлять о ценности семейных отношений, сколь бы непрочны они ни были.
3. Третий тип семьи — петербургская семья, построенная на рациональных началах. Её стабильность определяется последовательностью проведения принципа разумности. Другая характеристика этой семьи: индивидуальность её членов, равенство (но не сходство) в развитости их внутреннего мира, разумное (в пределах социально допустимого) равенство в семье — и душевная разрозненность. В семье Адуева-старшего есть две личности, живущие своей собственной жизнью. Александр Фёдорович как общий друг отчасти заполняет «зияние» в семейной жизни дяди и тётки и при этом обращён к каждому из них как к индивидуальности.
12
Содержание дружеских отношений зависит от индивидуальности героя, от его восприятия оппозиции «я/моё — мир/чужое», переживаемой Александром. Пётр Иванович помогает Александру войти в мир, познав его законы и сделав это знание условием успеха. Это интеллектуальная дружба, и доставляемая ей радость основана на столкновении и последующем схождении позиций. Елизавета Александровна убеждена в ценности внутреннего мира Александра, уважает попытки его отстоять. Это душевное сближение, имеющее характер исповедальной близости равных друзей. Так в отношении героев разделяется семейственность, не разделённая для только что прибывшего в Петербург домашнего мальчика (он равно ждал от дяди обеда, совета и был расположен к излияниям).
Александру Фёдоровичу нужна поддержка дяди и тётки, но и он нужен им — как полный (не избравший только разум и не мучимый только чувствами) человек, притом человек становящийся. В этих качествах он оказывается представителем большого, вечно текущего мира в стабильно-замкнутой сфере рационально устроенной семьи. В последующих романах мотив поиска «полного» человека (Обломов о «раздроблении человека») и сохранения полноты его бытия в рамках семьи (например, семьи Штольца и Ольги, которым нужна память об Обломове) будет продолжен.
13