Поиск на сайте   |  Карта сайта   |   Главная > О творчестве > Монографии > Н. И. Пруцков. Мастерство Гончарова-романиста. > Глава 15
Официальный сайт Группы по подготовке Академического полного собрания сочинений и писем И. А. Гончарова Института русской литературы (Пушкинский Дом) Российской Академии наук
Напишите нам группа Гончарова
Официальный сайт Группы по подготовке Академического  полного собрания сочинений и писем И. А. Гончарова Института русской литературы (Пушкинский Дом) Российской Академии наук
Официальный сайт Группы по подготовке Академического полного собрания  сочинений и писем И. А. Гончарова Института русской литературы (Пушкинский Дом) Российской Академии наук


ВПЕРВЫЕ В СЕТИ!!! Все иллюстрации к роману "Обломов". Смотреть >>
Фрагменты телеспектакля ОБЫКНОВЕННАЯ ИСТОРИЯ Смотреть >>

Опубликован очерк "От Мыса Доброй Надежды до острова Явы" (Фрегат "Паллада").Читать далее >>


Опубликована книга "И.А.Гончаров в воспоминаниях современников". Л., 1969.Читать >>

Глава 15

Пруцков Н.И. Мастерство Гончарова-романиста. III. Обрыв. Глава 15.

ГЛАВА 15
ПОВОРОТ В РАЗВИТИИ СЮЖЕТА, НОВАЯ ГРУППИРОВКА ЛИЦ И ЗАВЕРШЕНИЕ РОМАНА

В заключительной (пятой) части «Обрыва» Гончаров всесторонне осмысляет трагедию Веры, показывает, как каждый из героев романа пережил эту трагедию, указывает пути выхода из нее. В соответствии с этим дана новая группировка персонажей, образов природы. Марк сходит со сцены и напоминает о своем существовании только двумя письмами к Вере. Они ставят ее в необходимость поручить Тушину объясниться с ним. Во всем своем величии предстает бабушка в итоговой части «Обрыва», а к концу романа — и Тушин. В Райском, бабушке и Тушине Вера находит опору для возвращения в жизнь.

Пятая часть романа открывается поэтической картиной празднования дня рождения счастливой невесты Марфеньки (VI, 283 и далее). Картина этого счастья контрастирует с трагедией Веры. Затем романист обращается к Райскому и Вере. Теперь Райский совсем другой. От злого чувства, ревности и отчаяния не осталось и следа. Они уступили место «смертельному страданию». Вера разгадала смысл этого страдания. Она поняла, что он, любя ее, вынес в эти недели. Между героями происходит взаимное примирение. В Райском окончательно потухла страсть к Вере. Теперь он становится чутким, сердечным и умным другом, ее добрым братом.

Иной стала и Вера. Гордая воля ее была сломлена, надежды на счастье разбиты, ее охватило отчаяние. Перед ней была глубокая, как могила, пропасть, смерть. Она вступила в период осознания несостоятельности своих исканий, в период раскаяния и смирения. Перед ее совестью проносится вся ее жизнь. «Исключительная, глубокая натура ее» рвалась из тесного круга окружающей жизни с ее «застарелостью, деспотизмом, грубостью нравов» (VI, 312, 313).

199

Острая наблюдательность, вдумчивый анализ окружающего позволил ей взять из «простой жизни около себя только одно живое, верное», создать идеал, «противоположный тому... что было около». Так же недоверчиво шла она и в область мысли, знаний. На пути ее исканий явился Марк. Он попытался внести в ее духовный мир новый взгляд «полного и дерзкого отрицания всего, от начала до конца, небесных и земных авторитетов, старой жизни, старой науки, старых добродетелей и пороков» (VI, 313). Вера и к этой пропаганде отнеслась с тою же осторожностью и пытливостью, обнаружив в ней «зыбкость и односторонность, пробелы, местами будто бы умышленную ложь». В Марке она видела «бойкий ум», «живые силы», «дарования», но разгадала в нем и «ненасытную жажду самолюбия и самонадеянности». Она не приняла безусловного и головного отрицания старого на том только основании, что оно старо. Она и сама страдала от его «цепей» и «вредных уродливостей», но ее собственный опыт убеждал, что и в старом есть хорошее. Вера не могла удовлетвориться одним «беспощадным отрицанием», она хотела знать, где Америка. На этот вопрос Волохов не мог дать убедительного ответа. Здесь он оказался в положении Райского. Тот и другой ограничивались лишь пропагандой, не давая примера, живого дела. Марк «звал к новому делу, к новому труду, но нового дела и труда, кроме раздачи запрещенных книг, она не видела» (VI, 318). Но Вера не могла поверить на слово. Главное же заключалось в том, что в пропаганде Волохова она «не находила ни новой жизни, ни счастья, ни правды, ничего того, что обещал, куда звал он» (VI, 315).

Человека Марк превращал в животный организм и отнимал у него другую, не животную, а человеческую сторону. В чувствах он находил лишь «ряд кратковременных встреч и грубых наслаждений». «Самый процесс жизни он выдавал и за ее конечную цель». «Разлагая материю на составные части, он думал, что разложил вместе с тем и все, что выражает материя». «Угадывая законы явлений, он думал, что уничтожил и неведомую силу, давшую эти законы». Волохов «закрывал доступ в вечность и бессмертие», разрушал их физическими и химическими опытами. Вере казалось, что такая пропаганда «животной жизни» отнимает у человека право быть человеком, убивает его желание совершенствовать свою природу, иметь идеалы, возвышенные стремления.

Новая правда, думала Вера, не давала ничего взамен старой, а все то доброе и верное, что было в «новом учении», оказалось почерпнутым из старых книг, из старой жизни. И это убеждало ее в истинности «старого учения». Вера отнеслась недоверчиво к личности проповедника. Марк поставил себе задачу сломить эту недоверчивость и успел в этом. Вера незаметно для себя поверила в искренность его увлечений. Они такими являлись и в действительности. Волохов не был тем авантюристом в любви и в пропаганде, каким «нигилист» изображен в антидемократических романах,

200

например в «Бесах» Достоевского. От недоверия Вера перешла к дискуссии, к борьбе, гордо решив силой своей любви воротить Марка с ложной дороги «на дорогу уже испытанного добра и правды» (VI, 318). В этом она видела смысл своей жизни. Волохов понемногу уступал, покорялся ее требованиям, но не в убеждениях, а в образе своей внешней жизни. И это было источником ее счастья, того «экстаза», который когда-то озадачил Райского и бабушку. Вера увлеклась личностью Марка, «влюбилась в него самого, в его смелость, в самое это стремление к новому, лучшему — но не влюбилась в его учение... осталась верна старым, прочным понятиям о жизни, о счастье» (VI, 318). Это обстоятельство и привело к тому, что «тяжкая борьба» с Марком кончилась, как казалось Вере, «не победой того или другого», а взаимным поражением и разлукой навсегда. Такова исповедь Веры перед своей совестью после катастрофы. Главное в этой исповеди — воспроизведение доктрины Волохова и оценка ее Верой.

В изображении Марка Волохова тоже есть определенная последовательность. В первых трех частях романа автор показал бытовые черты своего героя. Он крадет яблоки из чужого сада (и при этом ссылается на Прудона), портит книги, берет деньги взаймы и не отдает их, спит под рогожей, подделывает почерк Веры, заключает циничное пари и т. п. И все эти выходки и причуды Гончаров закрепляет именно за «нигилистом». Очевидна условность такого прикрепления. В подобных выходках нет ничего типического, обязательного для революционера. В четвертой части «Обрыва» Гончаров познакомил с циничной теорией и «животной» практикой любви Марка Волохова. Но его вульгарная этика любви вовсе не характеризует все поколение «новых людей».

В пятой части «Обрыва» романист решил познакомить читателя с «философией» Волохова. Возникает вопрос. Почему романист заключил теорию Марка в рамки исповеди Веры, дал в сознании отвергающей ее героини? На своем жизненном материале и своими художественными способами Гончаров оригинально разрабатывал характерную для русской романистики ситуацию. Идеалы и стремления, мораль и философия героя проверялись его отношениями с любимой им героиней. Но в рассматриваемом случае Гончаров имел в виду и другое. Он освободил себя от необходимости воплощения «новых мыслей» Волохова в живом образе и ограничился, воспользовавшись исповедью Веры, лишь перечислением этих мыслей в тезисной форме. Романист снял с себя и ответственность за достоверность того, что проповедовал Волохов. Идеи этой проповеди сформулированы не автором и не Марком, а Верой. Все это придало образу Волохова условную форму и тенденциозный оттенок, явилось результатом того, что Гончаров в шестой главе пятой части романа сделал безуспешную и бестактную попытку изобразить и оценить в целом такое явление в русской жизни, которое было плохо им понято.

201

Образ Волохова, конечно, не является лишь карикатурным искажением революционной России. Среди ее представителей были и люди волоховского типа. И все же у Гончарова получился симптоматичный просчет, продиктованный не только особенностями таланта или мастерства, но и его идейной тенденцией. Тургеневу тоже были хорошо известны уродливые и карикатурные проявления «нигилизма». Их он изобразил в романе «Отцы и дети». Но этим не ограничено поле зрения художника. Он видел и настоящих «новых людей», достойных уважения. Совсем не так получилось у автора «Обрыва». Замахнувшись на Марка Волохова, во многом карикатурное, вульгарное выражение «нигилизма», Гончаров, в отличие от Тургенева, не поставил рядом с ним другого «нигилиста», подобного Евгению Базарову. Поэтому романист оказался в положении человека, отрицающего всю революционную Россию, представленную в его раздраженном воображении лишь образом Марка Волохова.

Исповедь Веры имеет принципиальное значение для понимания того перелома в сюжете, который уже наметился в четвертой и завершился в пятой частях романа. Исповедь Веры одновременно является и судом романиста над личностью и учением Марка Волохова, общественно-моральной его оценкой. Гончаров-художник показывает, что «апостол новой веры» обладает положительными чертами, хотя тот же Гончаров как автор критических статей утверждает, что Волохов не имеет ни одной положительной черты. Но, попав в сферу действия законов объективного поэтического творчества, романист обнаружил, что психологически Марк богаче, разнообразнее своей доктрины, шире, глубже того, чем он хотел казаться. Об этом шла речь в предшествующих частях «Обрыва». Это и «привязывало» к нему Веру, вселяло в нее надежду. Но вот кончился их «роман», и Гончаров из привычной для художника сферы индивидуальной психологии переходит в чуждую ему сферу философии и устами Веры судить не личность, а программу Волохова, показывает несостоятельность ее основ. В данном случае с Марком спорит не философ и теоретик, не учитель жизни, а женщина, и не просто женщина, а любящая женщина, и опирается она не на книги и теории, а прежде всего на жизнь, на собственные чувства и личный опыт, анализ действительности. Она ищет не теорий, а счастья. Оторванный от «корня жизни», Марк не мог одолеть такого противника и обратить в свою веру. Бессильный перед ее аргументами, он отказывается от полемики по существу поставленных вопросов.

Ради морального поражения Волохова романист избрал в его лице такого «нигилиста», который представлял лишь вульгарных материалистов. Между тем в романе Гончарова речь идет о всем поколении «новых людей». Хотя субъективно автору и казалось, что Марк Волохов «вовсе не есть представитель нового поколения»,

202

а «только отребье оного»1, однако объективная концепция всего романа — ход его сюжета, группировка и судьбы его героев — говорит сама за себя: Волохов олицетворяет «новых людей». Его вульгарные, догматические идеи, популярные в среде эпигонов Писарева,2 романист выдал за философию всего нового поколения 60-х годов, противопоставив ему в лице Тушина иных новых деятелей, другую «молодую Россию». Но об этом скажем ниже.

Исповедь Веры является одновременно и очерком всей ее духовкой жизни, процесса формирования ее самосознания. В трактовке и воспроизведении этого процесса у Гончарова, автора «Обрыва», появились новые тенденции. В предшествующем романе Гончаров показал пробуждение женщины и бурный процесс ее нравственного развития на почве любви. Так изображена Ольга Ильинская (и многие героини Тургенева). Иначе показана Вера. Она до любви вступила на почву сознательной, самостоятельной мысли и опыта. Вера обращается к книгам, к анализу жизни, к пытливому изучению людей и идей, к поискам правды. Все это и явилось ее первой и основной школой, подготовившей ее для «романа» с Марком. Вот почему она с самого начала не принимает идей Волохова на веру и не увлекается одним лишь чувством к нему.

В таком случае в чем же она должна, по воле романиста, каяться? Не в том, что она пошла за Марком и поверила в его правду. Этого не было с самого начала. Свой «грех» она видит в гордом и своевольном желании жизни своим умом, в проявлениях непокорной самостоятельности, в активном отношении к жизни, в желании самой создать свое счастье. Но это именно то, что составляло ее действительную силу, а также и силу тех русских женщин, которые в стремлении к независимости связали свою судьбу с демократическим движением 60-х годов. Поиски гончаровской героиней «новой правды» поставили ее в необходимость отдалиться от бабушки, уйти в старый дом, спуститься на дно обрыва. В «измене» бабушке, ее правде Вера видит свой главный «грех», который привел ее к несчастью, к краху всех ее надежд. Другими словами, Вера в пятой части романа раскаивается, по воле автора, в том, что в его же изображении ставило ее очень высоко и делало ее в предшествующих частях романа энергичным отголоском лучшего, передового, нового, формировавшихся в русской жизни 60-х годов. Все лучшее в Вере исторически было необходимо, диктовалось эпохой пробуждения, вызвано было ломкой старых форм

203

жизни. С этим Гончаров не пожелал считаться и навязал свою волю героине, лишил ее собственной инициативы, нарушил логику развития замечательного характера русской женщины эпохи пробуждения. Он заставил поступать Веру не в соответствии с общественными обстоятельствами, с природой ее активного, ищущего, самостоятельного характера, а в духе своих предвзятых идей о «молодой России», об общественном прогрессе.

Переоценивает Вера и свое понимание деятельности человека.

Видно, что во время «романа» с Волоховым она понимала вопрос «что делать?» совсем не так, как она думает о нем теперь, собираясь жить по заветам бабушки. Вера мечтает о посвящении себя «малым делам», она завидует Марфеньке, которая заполнила себя интересами домашнего хозяйства (VI, 318). Героиня решила «не избегать никакого дела, какое представится около нее, как бы оно просто и мелко ни было — находя, что под презрением к мелкому, обыденному делу и под мнимым ожиданием или изобретением какого-то нового, еще небывалого труда и дела, кроется у большей части просто лень или неспособность, или, наконец, больное и смешное самолюбие — ставить самих себя выше своего ума и сил» (VI, 348). Такое скрывающее лень и самолюбие презрение к обыденному делу было присуще праздному «теоретику» Марку Волохову. О нем Вера и думает, когда пересматривает свое понимание труда, деятельности.

Напомним, что перед мятежными вопросами склонила голову и Ольга Ильинская, убаюканная доводами осторожного и рассудительного практика Штольца. Уже тогда читатель не доверял успокоению Ольги. Тем более нельзя верить смирению и раскаянию Веры, которая все время сознательно, энергично искала новый путь в жизни! Нарушая правду, Гончаров заставил Веру возвратиться в лоно бабушкиной мудрости. У нее появилась настоятельная потребность в исповеди перед бабушкой, настойчивое желание оставить старый дом и переселиться в дом бабушки (такое переселение в романе имеет символическое значение), забыть обрыв и все, что связано с ним, сблизиться с людьми, которыми она в гордости своей пренебрегала, полюбить их, служить им и тем малым, что давала окружающая жизнь.

В момент бессильного отчаяния Веры, еще до объяснений ее с бабушкой, Тушин признается ей в своей любви. В ответ она приводит его к обрыву и сообщает о своем «падении» (VI, 305). Поведение Тушина в такую исключительную для него минуту глубоко противоположно метаниям Райского. Узнав, что Вера не была нагло обманута, а совершила ошибку, которая сделала ее несчастной, Тушин тут же заглушает свой минутный порыв к мести, подтверждает свою любовь, свое уважение к Вере, обнаруживая тонкое понимание всех обстоятельств ее положения. Он считает, что Веру никто не может судить. Она не обязана никому отчетом в своей тайне, она — не падшая, а несчастная женщина. «Вот

204

если б вы, — говорит он, — любя другого, приняли мое предложение... из страха, или других целей... это был бы обман, „падение”, пожалуй, „потеря чести”. Но вы этого никогда бы не сделали. . .» (VI, 309). В этих словах Тушина слышится голос умного, проницательного и гуманного романиста, глубокого знатока и страстного защитника женского сердца. И весь облик Тушина дорог автору. В душе его героя тоже совершалась буря, ему грозил тот же обрыв, но он умел управлять своей страстью.

Дружба, Райского и его преданность облегчили в первую минуту положение Веры, помогли ей, утопающей, «глотнуть воздуха» (VI, 296). Но еще большую опору дал ей Тушин. «Какой-то луч блеснул у ней в глазах и тотчас же потух» (VI, 308). «Она вздохнула будто свободнее — будто опять глотнула свежего воздуха, чувствуя, что подле нее воздвигается какая-то сила, встает, в лице этого человека, крепкая, твердая гора, которая способна укрыть ее в своей тени и каменными своими боками оградить — не от бед страха, не от физических опасностей, а от первых, горячих натисков отчаяния, от дымящейся еще язвы страсти, от горького разочарования» (VI; 309). Так символическая картина грозы в природе, от которой Вера когда-то укрылась под крылом Тушина, слилась с картиной грозы в жизни Веры. И Тушин вновь оказался надежным защитником, «твердой горой».

Но самый тяжелый груз был на дне души Веры — предстоящее объяснение с бабушкой. Райский по поручению Веры рассказал Бережковой ее историю, возложил на ее плечи «беду» Веры. Она осознает эту беду как собственный тяжкий грех, как свой «обрыв». Началось величественное странствование бабушки с «ношей беды». Она вся преобразилась под тяжестью этой ноши и в борьбе с нею оказалась самым трагическим лицом во всем романе. Раньше Райский и Вера сомневались в ее физических возможностях перенести такое горе, не верили и в ее способность понять беду своей внучки. В действительности же вышло, что не Райский и даже не Тушин, а бабушка явилась настоящей опорой Веры, ее спасительницей. Теперь она представляется Райскому «новой, необычайной женщиной». «Только великие души перемогают с такой силой тяжелые скорби, — думал он. — Им, как орлицам, даны крылья летать под облаками и глаза — смотреть в пропасти. И только верующая душа несет горе так, как несла его эта женщина — и одни женщины так выносят его!» (VI, 324).

В голове Райского мелькнул «ряд женских исторических теней», «великих страдалиц», которых он ставил в параллель бабушке. Вспомнились ему великая русская Марфа, «царица скорби», жены декабристов, которые сложили с себя сан и шли в заточение вместе с «титанами, колебавшими небо» (VI, 325). По первоначальному замыслу декабристская тема в «Обрыве» связывалась с образом Веры — она должна была уйти с Марком в изгнание. Переосмысливая свой замысел в свете идеологической борьбы 60-х

205

годов и с точки зрения своей позиции в ней, Гончаров перестраивает сюжет романа. История Марка и Веры завершается разрывом, а подвиг декабристок, этот, по мнению романиста, благородный предмет для искусства, он сближает с подвигом Бережковой. И такая парадоксальная историческая параллель необходима художнику для возвеличения одного из программных образов своего романа.

С картиной шествий «трагической старухи» с «ношей беды» сливается и ее мрачный сон, повторившийся затем в ее сознании, и наяву. Трагическое в судьбе Веры переносится в этом сновидении на все окружающее. Бережковой представилось, что рушится все ее царство, всюду легла «мерзость запустения». Только старый, мрачный дом (вспомним: здесь уединялась Вера) «перестоял все».

Образ новой бабушки потряс Райского, дал ему возможность почувствовать, пережить бурю жизни, которую он так безуспешно везде искал. «Думал ли я, что в этом углу вдруг попаду на такие драмы, на такие личности? Как громадна и страшна простая жизнь в наготе ее правды и как люди остаются целы после такой трескотни! А мы там, в куче, стряпаем свою жизнь и страсти, как повара — тонкие блюда!..» (VI, 331). В этих словах заключен и ответ Райского на письмо Аянова о петербургских драмах в гостиных, в них и мысль самого Гончарова о жизни, достойной романа.

Бабушка явно опоэтизирована и идеализирована Гончаровым. Для этого он и использует «беспощадную фантазию» Райского, воспроизводя образ Бережковой главным образом через его восприятие. И в этой поэтизации, переходящей в идеализацию, сказалась одна из главных идейных тенденций романа. Но можно ли в оценке образа Татьяны Марковны Бережковой ограничиться указанием на идеализацию ее? Нет! Этим не исчерпывается богатое психологическое содержание одного из лучших образов среди замечательных женщин Гончарова. В ней есть, как в характере типическом, не только исторически ограниченное начало, но и общенациональные черты сильной, благородной и мужественной русской женщины, и черты общечеловеческие — те «великие силы», которые заключены «в женской половине человеческого рода».

Бабушка умеет не только героически переносить горе, но и бороться с ним, мудро указывая путь для возвращения к жизни. Поэтому она и оказалась в центре пятой части «Обрыва», направляя сюжет в период трагедии Веры. Мертвая, окаменелая бабушка вернулась к жизни, когда этого потребовала сама жизнь, судьба близких ей людей. Вера приносит ей свое полное раскаяние:

«Мать моя, простите меня... — шептала она...

Я не слушала вас... Бог покарал меня за вас...

Да, я думала, что одной своей воли и ума довольно на всю жизнь, что я умнее всех вас...» (VI, 333).

206

Однако Вера ждала не прощения, а строгого суда, кары за свое «падение», которое она воспринимала как измену бабушке, ее доверию, любви, уважению. Вере казалось, что бабушка только сострадательна к ней и любит ее из жалости. Но при таком отношении героиня не могла жить. И тогда Бережкова решилась, ради избавления Веры от мук, на подвиг — казнить себя рассказом о своем «падении»: своей виной она решила стереть ее вину. Исповедь бабушки перед Верой — один из самых волнующих эпизодов в пятой части «Обрыва» (VI, 342 и далее). Он объясняет, почему бабушка не могла ни казнить, ни прощать Веру. Она сама, по ее понятиям, нуждалась и в казни, и в прощении. То и другое в руках бога, а не людей. Но бог, рассуждает Бережкова, судит людей через людей же. Поэтому пренебрегать людьми, жить в гордыне нельзя, необходимо смириться и покорно ждать суда людей.

Исповедь бабушки повернула развитие сюжета к завершению романа. Вера ожила, и жизнь-могила для нее превращается в цветник (VI, 345). Она под влиянием философии бабушки осознает свои новые обязанности в жизни и противопоставляет их той «правде», которая проповедовалась Марком и которая стащила ее на дно обрыва («отдать свою жизнь другим», «любить людей, правду, добро», «путем долга, нескончаемых жертв и труда начать новую жизнь» — VI, 345). Так наступило покорное и добровольное смирение Веры, ее примирение с бабушкой, с окружающей жизнью, из которой она когда-то так рвалась. Теперь она не желает оставаться Верой, а хочет быть Марфенькой, довольствоваться малым делом и не бросаться за «блуждающим огнем», за «миражом».

Гончаров всесторонне показывает, как была пережита буря разными представителями изображаемого им общества. Бережкова, совершив подвиг, опять ушла в мелочи повседневных хозяйственных забот и стала обыкновенной женщиной. Так поступали всегда русские женщины-героини. Райский удивлялся бабушке, восхищался ею, и все «обращение его с нею приняло характер глубокого, нежного почтения и сдержанной покорности» (VI, 349). Теперь он уже не воевал с Татьяной Марковной, с ее деспотизмом и эгоизмом, не проповедовал ей идей о свободе личности... Счастливые Марфенька и Викентьев ничего не поняли в изменившихся отношениях людей, в этих следах пронесшейся бури. Заботы окружающих отвлекли их от каких-либо догадок. Нравственные бури, всякие «обрывы» были не для них. Они сближались, любили, готовились жить так, как указывала им их здоровая натура, «сдержанная чистой нравственностью и моралью бабушки», без анализа, теорий и фантазий. По-своему переживают свершившуюся драму, ее последствия дворовые люди. Она для них была «необъяснимой тучей» или болезнью. «Люди притихли. Не слышно шума, брани, смеха, присмирели девки, отгоняя Егорку прочь» (VI, 350).

207

Пронесшаяся буря, утверждает Гончаров всем своим романом, сблизила и примирила людей на новой, высшей основе. Они раскрылись друг другу своими лучшими сторонами. Такая буря очищает и перевоспитывает людей, обнаруживает в них дремавшие нравственные силы. Во всем этом, по мысли Гончарова, и выражается прогресс, совершенствование людей и жизни в целом. Такое обогащение нравственной природы человека не предполагает разрушения старой жизни (к этому звал Волохов), а нуждается в органическом усвоении и развитии лучшего в ней. Так новое создается из старого.

Два центральных и связанных между собой эпизода пятой части «Обрыва» воплощают эти мысли романиста о «механизме жизни». Один из них мы уже рассмотрели. Он заключался в изображении того, как пережили «обрыв» Веры основные участники романа — сама героиня, бабушка, Райский, Тушин. Второй эпизод говорит о новом испытании («истязании») Веры. Она получила два письма от Марка. В них автор развивает свои давние мысли о страсти, внося в них и нечто новое. Теперь Волохов говорит о том, что страсть не требует убеждений, что следует быть счастливыми помимо убеждений: «Будем молчать и будем счастливы» (VI, 359). Марк готов на уступку в убеждениях. Он соглашается на церковный брак.

Теперь Вера совершенно иначе встретила свою новую «беду». Раньше она уходила в себя, отстранялась от людей, таилась, рассчитывала только на свои силы. Но она убедилась, что «одиночность сил, при первом тяжелом опыте, оказалась несостоятельною. Она поплатилась своей гордостью и вдруг почувствовала себя, в минуту бури, бессильною, а когда буря ушла — жалкой, беспомощной сиротой, и протянула, как младенец, руки к людям» (VI, 362). С получением писем от Волохова пришла новая и решительная минута в жизни Веры, и она «постучалась» к бабушке, Райскому и Тушину. Гончаров и на этот раз показывает, как отнеслись к письмам Волохова разные участники романа — сама Вера, бабушка, Райский и особенно Тушин. Если в первом эпизоде пятой части «Обрыва» решающая роль принадлежала бабушке, то во втором ее центральном эпизоде во весь рост над «обрывом» возвышается Тушин.

Вере «душно» от писем Волохова, они будто вновь перенесли ее «на другую сторону бездны», которую она уже перешла и сожгла за собою мост. Вере мерещутся «кольца удава» и «зубы тигра». Волохов представляется ей «героем волчьей ямы». Вера без всяких колебаний убеждена в невозможности перерождения Волохова, в невозможности счастья с ним. Она признается, что в душе ее — «пустота» и «холод», и если б не бабушка, то и «отчаяние». Бережкова и на этот раз оказалась на высоте положения. Она готова согласиться на брак Веры с Волоховым. Когда же она узнает от Веры, что это невозможно, то готова и на личное объяснение

208

(«войну») с Марком. Однако Вера не жаловалась на Марка, ему следовало лишь объяснить ее «болезнь», сказать, что между ними все кончено. Такое поручение бабушка не могла выполнить, здесь она была бессильна и ограничилась лишь тем, что приказала снести беседку, где свершилось «падение» Веры и куда опять звал ее Марк.

Борис Райский после «грозы» Веры и пережитых собственных «мук» вновь вернулся к мыслям о романе. Его охватили сомнения. «Дело ли я затеял, роман? Куча характеров, положений, сцен!» Мы уже видели, как у него все распадалось на отдельные эпизоды. Он не находил центра. Теперь он убеждается, что таким центром должна стать Вера. «А вся сила, весь интерес и твой собственный роман — в Вере: одну ее и пиши! Да, вот что!.. Прочь все лишнее, постороннее, напишу ее одну... Облегчу себя, а этот весь балласт в сторону. Чего, чего тут нет!» (VI, 369). В этих своих творческих исканиях Райский подошел к такой точке, когда следует отказаться от романа о Вере и создать ее портрет. И такой переход он делает. Имея портрет, — рассуждает Райский, — легче писать и роман: перед глазами будет она, как живая...» В эту минуту творческих раздумий Райского к нему пришла Вера, чтобы сказать о письмах Волохова. Он был поражен ее новой красотой. Пропало прежнее «мерцание ночи» в ее бархатном, гордом и горячем взгляде. «Томная печаль, глубокая усталость смотрела теперь из ее глаз. Горячие, живые тоны в лице заменялись прозрачной бледностью. В улыбке не было гордости, нетерпеливых, едва сдерживаемых молодых сил. Кротость и грусть тихо покоились на ее лице, и вся стройная фигура ее была полна задумчивой, нежной грации и унылого покоя» (VI, 368—369). Райский сравнил ее с лилией и весь ушел в работу над ее портретом, но оказался бессильным разгадать и передать на полотне взгляд Веры. Он ловил в нем правду ее чувства, но это не была вся правда ее взгляда. В нем сквозило и еще что-то — «какая-то спящая сила»... Вера заснула. Райский «замер в молчании и смотрел на нее, боясь дохнуть.

— О, какая красота!— шептал он в умилении. — Она кстати заснула. Да, это была дерзость рисовать ее взгляд, в котором улеглась вся ее драма и роман. Здесь сам Грез положил бы кисть» (VI, 371).

Так Райский «пережил» известие о письмах Волохова. Погруженный в работу, он и не вникал в слова Веры об этих письмах.

Вера призывает Тушина и просит его передать Волохову ее ответ. Тушин тоже пережил целую бурю, вызванную «бедой» любимой им Веры. Гончаров, как и в обрисовке Андрея Штольца, указывает на «медвежью» крепость его организма, на сбереженную им силу души. Благодаря этому он и вынес ломку, заглушил в себе «животный эгоизм страсти», сохранил к Вере «чистую, глубоко нравственную страсть». Но он не знал, кончилась ли драма Веры, устоял ли Марк на дне обрыва и «не бросился ли догонять уходящее

209

счастье? Не карабкается ли за нею со дна обрыва на высоту? Не оглянулась ли и она опять назад?» (VI, 373).

Вера сообщает ему о письмах Марка Волохова, о своем отрицательном отношении к его призывам. Объяснения Тушина и Веры идут как бы параллельно с объяснениями Веры и бабушки по поводу писем Волохова — те же вопросы и сомнения, надежды и заботы о счастье Веры. Она не решалась ставить Тушина лицом к лицу с соперником, свести его с человеком, который разрушил его надежды на счастье. Тушин рассеивает ее сомнения, обнаруживая глубокую преданность Вере, любовь к ней, готовность жертвовать всем ради ее счастья. Только такой любящий и самоотверженный человек и мог лучше всех выполнить ее поручение.

Встреча Тушина с Волоховым — решающее звено в завершении драмы Веры. В ее изображение влилась итоговая и на этот раз авторская оценка Волохова. Гончаров с еще большей решительностью показывает теперь полное его банкротство. И это осуществляется художником дидактически. Он заставляет Марка оценить историю своих отношений с Верой. Суд над собою привел Волохова к безотрадным выводам, в его сознание закрадывается мысль о несостоятельности собственных поступков и убеждений. Злой иронией, злобными выходками и гордостью встретил он в первую минуту Тушина. Он все еще «верил в непогрешимость своих понятий о любви» и думал, что Вера страдает от страсти к нему. Но затем он с горечью признал, что его собственный роман «кончается обрывом, из которого ему надо уходить, не оглядываясь». И перед ним встают вопросы: «Отчего все это?», «в чем он виноват?», «за что эта немая и глухая разлука?» Волохову сперва казалось, что он во всем был прав и поэтому мог рассчитывать хотя бы на уважение и дружбу. Потом он вспомнил свое последнее свидание с Верой. Припомнил, как он «честно» предупредил ее. «Помни, — говорил он тогда, — я все сказал тебе вперед, и если ты, после сказанного, протянешь руку ко мне — ты моя: но ты и будешь виновата, а не я...»

— Это логично!— сказал он почти вслух — и вдруг будто около него поднялся из земли смрад и чад...

«Я уйду», — говорил он ей („честно”) и уходил, но оборотился, принял ее отчаянный нервный крик прощай за призыв — и поспешил на зов...

Этот первый ответ на вопрос: «что он сделал», как молот ударил его в голову» (VI, 387).

Так беспощадно Волохов логически разбирает каждый «элемент» своих недавних отношений с Верой. Он ей с гордостью говорил, что «нечестно венчаться, когда не веришь», когда отвергаешь «бессрочную любовь». Теперь же он согласился и на обряд венчания. «„Вот что ты сделал!” — опять стукнул молот ему в голову». Сила чувства, принципиальность, честность, присущие Волохову, обратились в его «отрезвившемся от пьяного самолюбия сознании»

210

против него же. «Ты не пощадил ее „честно”, когда она падала в бессилии, не сладил потом „логично” с страстью, а пошел искать удовлетворения ей, поддаваясь „нечестно” отвергаемому твоим „разумом” обряду, и впереди заботливо сулил — одну разлуку!.. Вот что ты сделал!», — стукнул молот ему в голову еще раз. Этим молотом собственной совести Волохов был разбит по всем пунктам. И он понял, что Вера «вынесла из обрыва — одну казнь, одно неизлечимое терзание на всю жизнь» (VI, 387—388).

В этом самоанализе Волохова заметна тенденциозность романиста. Конечно, Марк, только что переживший разрыв с Верой, должен был сделать попытку как-то осознать то, что произошло, еще раз оценить свои убеждения и поступки. Необходимость такого самосуда определялась всей историей отношений Волохова и Веры. Но видно, что выводы из этого самосуда не только подсказаны, но и навязаны герою романистом и преследуют дидактическую цель. Марк превратился в резонера, в рупор авторских мыслей о нем.

Беспощадный приговор Волохову сменяется идеализацией Тушина. В предшествующем ходе сюжета Тушин выступал в важной роли, но эпизодически. К концу романа, когда его автор подводил итоги, Иван Иванович Тушин становится главной и монументальной фигурой повествования. И опять романист, чтобы лучше приблизиться к этой фигуре, обращается за содействием к анализу и фантазии Райского. Тушина, как и Бережкову, Гончаров показывает через восприятие Райского. Вера когда-то говорила Волохову, что его теории не имеют корня в жизни. Тушин как бы вырастает из самой жизни, он занят практическим делом и обеими ногами стоит на почве действительности. Гончаров настойчиво искал и утверждал образ современного ему положительного человека. Вне этого, по его взглядам, нет настоящего искусства. Подлинное искусство, не отказываясь от изображения теневых, уродливых форм жизни, призвано по самой сущности своей утверждать положительное. В изображении Тушина сильно сказалась эстетическая теория Гончарова. Его абсолютно положительный герой всецело «прилеплен к жизни» и полностью заключает себя в «пределы мира существующего». Этого нет ни в Волохове, ни в Райском.

Социальный облик Тушина и его практическая деятельность определены Гончаровым четко: он помещик и лесопредприниматель, организующий хозяйство, весь быт работников на новых основаниях. В деревне Тушина есть больница, школы и банк, исправительная полиция для разбора мелких дел у мужиков. Хозяин «Дымка» широко использует науку и технику, сам является работником и руководителем, близко входит во все дела окружающих людей. Тушин — представитель того «действительно нового поколения», которое Гончаров в своей статье «Лучше поздно, чем никогда» противопоставил Волоховым. Поколение это «бросилось навстречу реформ — и туда уложило все силы», оно дало деятелей

211

земских и судебных учреждений, оно жадно учится, изобретает, теорит в разнообразных отраслях хозяйства, промышленности, науки, пробивает новые пути, идет в прессу, завоевывает науку (VIII, 93). Одним из представителей этого поколения деятелей эпохи пробуждения и является Тушин. Гончаров и Райский признают в Тушиных («на всей лестнице общества») истинную «партию действия», будущее России, деятелей освобождения (VI, 394). В образе Тушина Райский открыл социального реформатора, «заволжского Роберта Овена» (VI, 396). Образом Тушина Гончаров отвечает на вопрос о том, что должна делать «молодая Россия».

Нравственный облик Тушина удивил, восхитил и покорил Райского, вызвал в нем прилив лирического чувства. Тушин противостоит Волохову. Последний, объясняя человеческую жизнь, говоря о «новом человеке», ссылался на природу. Но в его облике, поведении все было противоестественно, не просто. Тушин в изображении Гончарова-Райского — действительно новый человек не на словах, а по самой натуре своей. Лучшие силы природы воплотились в Тушине, и во всем он был как сама природа. Природа дала ему «талант — быть человеком». Вера в шутку называла Тушина «медведем». Но это был добрый и умный «медведь». В шутку же Вера называла Марка «волком», но это уже не была только шутка. В Тушине торжествовала данная природой гармония ума, сердца и воли. «Это был чистый самородок, как слиток благородного металла» (VI, 390). Естественность, гармоничность, простота и увенчивающая все это человечность — вот что прекрасно в Тушине, в трактовке Гончарова.

Тушин потому и воодушевляет Райского в его мечтаниях о будущности России, что в нем воплощена «красота души», торжество которой в жизни и будет означать победу «истинного, прочного человеческого прогресса» (VI, 392). Смысл прогресса состоит в нравственном совершенствовании человека — такой мысли не было у Гончарова, когда он изображал Андрея Штольца. Тогда ему было еще не вполне ясно, в чем заключается прогресс. В эпоху «Обрыва» он решил этот социальный вопрос, но решил ограниченно, сведя его к вопросу нравственному. Прогресс немыслим, конечно, без нравственного совершенствования человека, без победы в нем душевной красоты. Но это приходит как результат борьбы за изменение социально-экономического строя. Такова художественная концепция характеров и процесса жизни в романе Чернышевского «Что делать?». Ничего подобного нет у Гончарова. Тушин сохраняет старый строй жизни и из его материала создает ее новые формы. Не разделяя старозаветных предрассудков Бережковой, Тушин воинственно заявляет Волохову: «...колебать „бабушкину мораль” я не нахожу нужным, потому что разделяю эту мораль» (VI, 383). Свое либеральное понимание прогресса Гончаров молчаливо противопоставляет социалистическим теориям русской революционной демократии 60-х годов.

212

Героям «Обрыва» выпало на долю и третье, последнее испытание. Оно нравственно поставило их еще выше, теснее объединило, глубже раскрыло друг для друга. Тычков, это живое воплощение консерватизма, хамской жизни, когда-то публично разоблаченный Бережковой, узнал ее юный роман с Ватутиным. Пошли сплетни и о Вере, о ее романе. Крицкая распространила сплетню о своем романе с Райским и т. д. «Со дна этого проклятого обрыва поднялась туча и покрыла всех нас...» — так бабушка поняла эту новую беду в своем доме (VI, 402). Тушин и в этой новой беде оказался верен себе. Роман Веры с Марком он взял на себя, считая, что ее «обрыв» является для него не «бездной» (VI, 405), а лишь мнимым, выдуманным «препятствием» на пути к его счастью на всю жизнь.

Роман завершается Тушиным. Наступает умиротворение. Но оно было не идиллией, а новой фазой жизни. Райский подводит итоги пережитого в Малиновке, а заодно и итоги своей творческой работы. Он убедился, что писать роман по живым следам, под непосредственным впечатлением пережитого нельзя. Так думал и сам Гончаров. Райский решает только начать роман в Малиновке. «А потом, вдалеке, — рассуждал он, — когда отодвинусь от этих лиц, от своей страсти, от всех этих драм и комедий,— картина их виднее будет издалека. Даль оденет их в лучи поэзии; я буду видеть одно чистое создание творчества, одну свою статую без примеси реальных мелочей» (VI, 418). И Гончаров также считал, что для успеха творчества романист должен освободиться от непосредственной связи с действительностью.

Роман свой Райский решил посвятить женщинам. «Женщины! вами вдохновлен этот труд, — проворно писал он, — вам и посвящается!» (VI, 420). В таком замысле был глубокий смысл, который озаряет и всю философию жизни Райского, и весь роман Гончарова, изображающий разнообразные проявления страсти. Но Райский так и не написал своего романа. Его испугали трудности изображения драмы Веры. «Ну, как я напишу драму Веры, да не сумею обставить пропастями ее падение, — думал он, — а русские девы примут ошибку за образец, да как козы — одна за другой — пойдут скакать с обрывов!.. А обрывов много в русской земле! Что скажут маменьки и папеньки!..» (VI, 421). Гончаров вводит комический элемент в обрисовку творческих раздумий героя. Райский заснул над рукописями своего романа, а проснулся пластиком, древним греком в искусстве, скульптором. Его осенила мысль, что роман не в его таланте. «Мое ли дело чертить картины нравов, быта, осмысливать и освещать основы жизни! Психология, анализ!.. Не по натуре мне вдумываться в сложный механизм жизни!» (VI, 423). Завершая роман «Обрыв», Гончаров еще раз выразительно подчеркнул дилетантскую натуру Райского комическим изображением его перехода от увлечения романом к увлечению поэзией пластических форм. Вера теперь снисходительно, понимающе

213

отнеслась к этому метанию Райского, а художник-разночинец Кирилов вновь осуждает его дилетантство.

В отличие от своего героя, Гончаров овладел механизмом жизни и механизмом романа. Его «Обрыв», изображающий разнообразные типы страсти, превратился в глубокий, актуальный для того времени общественно-психологический роман. Считая, что в основе романа, как и в жизни, лежат «неизбежные отношения обоих полов между собою», Гончаров не замкнулся в кругу любовных или семейных отношений и связей. Сквозь их призму выступает широкая картина жизни. За капризным ходом и драматической борьбой страстей романист проницательно видит сложный «механизм» и «основы» всей жизни своего времени, борьбу ее противоположных начал. Роман о страсти «вобрал» в себя всю совокупность вопросов, поставленных эпохой 60-х годов. И на эти вопросы Гончаров дал свой ответ, свое понимание жизни, прогресса, идеала человеческой личности. Кто из героев романа оказался на высоте в изображенной романистом драме Веры и обнаружил свои прекрасные нравственные качества, мудрость, человечность в понимании интимнейших сторон жизни? Роман о страсти и нужен был Гончарову для того, чтобы ответить на этот вопрос. Тупой консерватор Тычков и карикатурная барыня Крицкая обратили разразившуюся драму Веры в сплетню. Марфенька и Викентьев не заметили трагической истории. Артистическое поклонение Райского страсти-жизни обратилось портив него. Он узнал, что такое страсть в действительности, а не в фантазии, отрезвел и поумнел, стал в конце романа другом Веры. И только бабушка Бережкова и особенно Тушин, лучшие представители старой (помещичьей) и новой (буржуазной) России, победили в борьбе за Веру, обнаружив свои прекрасные душевные качества. Они и выставлены Гончаровым как его нравственно-эстетический идеал.

Тенденциозность такого ответа, его ограниченность совершенно очевидны. Но это не помешало И. А. Гончарову и в «Обрыве» остаться выдающимся мастером оригинального реалистического романа. И, как бы ломая оптимистическую идейную тенденцию автора, скорбный образ Веры вносит в роман пессимистический мотив. Бесперспективность ее положения — серьезнейший удар по оптимизму романиста. Но она выросла из всей не покорной автору логики развития событий и говорила о реалистической силе его романа.

214



1 См. письмо И. А. Гончарова к А. Д. Галахову от 9 января 1870 года («Русская литература», 1959, № 4, стр. 187, публикация В. Вильчинского).

2 В понимании всего революционно-демократического движения 60-х годов Гончаров сознательно руководствовался идеями Писарева. Своего Волохова он называет «не социалистом, не доктринером, не демократом. Он радикал и кандидат в демагоги» (VIII, 94). Такая характеристика метит в Писарева, которого романист также называл «кандидатом в демагоги».

 



Сайт существует при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ), проект № 08-04-12135в.



Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Счетчик и проверка тИЦ и PR
Библиография
          Библиография И. А. Гончарова 1965–2010
          Описание библиотеки И.А.Гончарова
          Суперанский М.Ф. Каталог выставки...
Биография
          Биографические материалы
          Гончаров в воспоминаниях современников. Л., 1969.
               Анненков П.В. Шесть лет переписки...
               Барсов Н. И. Воспоминание об И. А. Гончарове
               Бибиков В. И. И. А. Гончаров
               Боборыкин П. Д. Творец "Обломова"
               Витвицкий Л. Н. Из воспоминаний об И. А. Гончарове
               Гнедич П.П. Из «Книги жизни»
               Гончарова Е.А. Воспоминания об И.А. Гончарове
               Григорович Д. В. Из "Литературных воспоминаний"
               К. Т. Современница о Гончарове
               Кирмалов М.В. Воспоминания об И.А. Гончарове
               Ковалевский П. М. Николай Алексеевич Некрасов
               Кони А.Ф. Иван Александрович Гончаров
               Кудринский Ф.А. К биографии И.А. Гончарова
               Купчинский И.А. Из воспоминаний об И.А. Гончарове
               Левенштейн Е.П. Воспоминания об И.А. Гончарове
               Либрович С.Ф. Из книги «На книжном посту»
               Никитенко А.В. Из «Дневника»
               Павлова С.В. Из воспоминаний
               Панаев И. И. Воспоминание о Белинском (Отрывки)
               Панаева А. Я. Из "Воспоминаний"
               Пантелеев Л. Ф. Из воспоминаний прошлого
               Плетнев А.П. Три встречи с Гончаровым
               Потанин Г. Н. Воспоминания об И. А. Гончарове
               Русаков В. Случайные встречи с И.А. Гончаровым
               Сементковский Р. И. Встречи и столкновения...
               Скабичевский А. М. Из "Литературных воспоминаний"
               Спасская В.М. Встреча с И.А. Гончаровым
               Старчевский А. В. Один из забытых журналистов
               Стасюлевич М.М. Иван Александрович Гончаров
               Цертелев Д. Н. Из литературных воспоминаний...
               Чегодаева В.М. Воспоминания об И. А. Гончарове
               Штакеншнайдер Е. А. Из "Дневника"
               Ясинский И.И. Из книги «Роман моей жизни»
          Из энциклопедий
Галерея
          "Обломов". Иллюстрации к роману
               Pierre Estoppey. В трактире (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. И. И. Обломов (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. Илюша (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. Илюша с матушкой (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. Обломов за ужином (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. Обломов и Штольц (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. Обломовцы (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. Портрет И. А. Гончарова (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. Садовый натюрморт (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. Юный Обломов (тушь, перо) (Paris, 1969)
               А. Д. Силин. Общество в парке (заставка к Обыкновенной истории) (бум., накл. на карт., тушь, перо; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               А. Д. Силин. Петербург. Зимняя канавка (заставка к Обыкновенной истории)(бум., накл. на карт., тушь, перо; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               А. Д. Силин. Сцена у ворот (заставка к Обыкновенной истории) (бум., накл. на карт., тушь, перо; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               А. Д. Силин. Шмуцтитул к Части 1 Обыкновенной истории (бум., накл. на карт., тушь, перо; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               А. Д. Силин. Шмцтитул к части 2 Обыкновенной истории (бум., накл. на карт., тушь, перо; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               А. Д. Силин. Шмцтитул к Эпилогу Обыкновенной истории (бум., накл. на карт., тушь, перо; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               А. Д. Силин. Экипаж в поле (заставка к Обыкновенной истории) (бум., накл. на карт., тушь, перо; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               А. М. Гайденков. Шмуцтитул к Первой части (Гончаров И. А. Обломов. М., 1947)
               А. М. Гайденков. Шмуцтитул к третьей части (Гончаров И. А. Обломов. М., 1947)
               А. М. Гайденков. Шмуцтитул к Четвертой части (Гончаров И. А. Обломов. М., 1947)
               А. М. Гайденков. Шмуцтитул ко Второй части (Гончаров И. А. Обломов. М., 1947)
               А. Ф. Сергеев. Форзац (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               А. Ф. Сергеев. Форзац (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               А. Ф. Сергеев. Шмуцтитул к ч.1 (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               А. Ф. Сергеев. Шмуцтитул к ч.2 (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               А. Ф. Сергеев. Шмуцтитул к ч.3 (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               А. Ф. Сергеев. Шмуцтитул к ч.4 (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Анатолий Васильевич Учаев. Заставка к ч.1 (Гончаров И. А. Обломов. Саратов, 1973)
               Анатолий Васильевич Учаев. Заставка к ч.2 (Гончаров И. А. Обломов. Саратов, 1973)
               Анатолий Васильевич Учаев. Заставка к ч.3 (Гончаров И. А. Обломов. Саратов, 1973)
               Анатолий Васильевич Учаев. Заставка к ч.4 (Гончаров И. А. Обломов. Саратов, 1973)
               Анатолий Васильевич Учаев. Обложка (Гончаров И. А. Обломов. Саратов, 1973)
               Анатолий Васильевич Учаев. Титульный лист (Гончаров И. А. Обломов. Саратов, 1973)
               В. В. Морозов. Андрюша и Агафья Матвеевна (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. В Летнем саду (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Гостиная (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Захар (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов в Петербурге (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Обломов входит в дом к Пшеницыной (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Обломов за столом и Захар (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов и Аксинья (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов и Андрюша (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов и Захар (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов и Иван Матвеевич (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов и Ольга(заставка) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов и Пшеницына (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Обломов и Тарантьев (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов и Штольц (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов на Гороховой (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Обломов с одним из его гостей (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов, Тарантьев и Иван Матвеевич (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Перед домом Пшеницыной (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Петербург (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Приезд Штольца (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Прогулка (на даче) (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Ссора с Тарантьевым (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Финал (встреча с Захаром) (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               Владимир Амосович Табурин (автотипии с рисунков). Обыкновенная история: Адуев-племянник сжигает свои рукописи (автотипия с рисунка Нива. 1898. № 42. С. 824.).
               Владимир Амосович Табурин. Обыкновенная история: Отъезд Адуева из Грачей (автотипия с рисунка Нива. 1898. № 41. С. 812.).
               Владимир Амосович Табурин. Обыкновенная история: Посещение молодым Адуевым Наденьки (автотипия с рисунка Нива. 1898. № 41. С. 813.).
               Владимир Амосович Табурин. Приезд Штольца (илл. к роману Обломов) (автотипия с рисунка Нива. 1898. № 45. С. 885).
               Владимир Амосович Табурин. Разрыв Обломова с Ольгой (илл. к роману «Обломов») (автотипия с рисунка Нива. 1898. № 48. С. 944).
               Владимир Амосович Табурин. Смерть Обломова (илл. к роману Обломов) (автотипия с рисунков Нива. 1898. № 48. С. 945).
               Владимир Амосович Табурин. Сон Обломова (илл. к роману Обломов) (автотипия с рисунка Нива. 1898. № 45. С. 884).
               Владимир Аркадьевич Хвостов. Обложка (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1969)
               Владимир Аркадьевич Хвостов. Шмуцтитул к ч.2 (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1969)
               Владимир Аркадьевич Хвостов. Шмуцтитул к ч.3 (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1969)
               Владимир Аркадьевич Хвостов. Шмуцтитул к ч.4 (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1969)
               Владимир Михайлович Меньшиков. Обложка (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1982)
               Владимир Михайлович Меньшиков. Спинка обложки (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1982)
               Г. Мазурин. В Летнем саду (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989).
               Г. Мазурин. Обломов и Ольга в саду (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Мазурин. Обломов на диванe (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Мазурин. Обломов на прогулке (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Мазурин. Объяснение Обломова с Ольгой (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Мазурин. Ольга у окна (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Мазурин. Тарантьев (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Мазурин. Штольц (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Мазурин. Штольц в гостях у Обломова за обедом (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Мазурин. Штольц и Ольга в Швейцарии (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Новожилов. Титульный лист (Гончаров И. А. Обломов. М., 1969)
               Г. Новожилов. Шмуцтитул к Части второй (Гончаров И. А. Обломов. М., 1969)
               Г. Новожилов. Шмуцтитул к Части первой (Гончаров И. А. Обломов. М., 1969)
               Г. Новожилов. Шмуцтитул к Части третьей (Гончаров И. А. Обломов. М., 1969)
               Г. Новожилов. Шмуцтитул к Части четвертой (Гончаров И. А. Обломов. М., 1969)
               Дмитрий Николаевич Кардовский (1866–1943). Захар (набросок к роману Обломов) (бум., кар. Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Дмитрий Николаевич Кардовский (1866–1943). Обломов (набросок к роману Обломов) (бум., кар. Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Евгений Евгеньевич Лансере. Заставка (Гончаров И. А. Обломов. М., 1934 (М.,1935, 1936)).
               Евгений Евгеньевич Лансере. Концовка романа (Гончаров И. А. Обломов. М., 1934 (М.,1935, 1936)).
               Евгений Евгеньевич Лансере. Шмуцтитул к послесловию (Гончаров И. А. Обломов. М., 1934 (М.,1935, 1936)).
               Евгений Евгеньевич Лансере. Шмуцтитул к Части второй (Гончаров И. А. Обломов. М., 1934 (М.,1935, 1936)).
               Евгений Евгеньевич Лансере. Шмуцтитул к Части первой (Гончаров И. А. Обломов. М., 1934 (М.,1935, 1936)).
               Евгений Евгеньевич Лансере. Шмуцтитул к Части третьей (Гончаров И. А. Обломов. М., 1934 (М.,1935, 1936)).
               Евгений Евгеньевич Лансере. Шмуцтитул к Части четвертой (Гончаров И. А. Обломов. М., 1934 (М.,1935, 1936)).
               Елизавета Меркурьевна Бем (1843–1914). Силуэт «Сон Обломова» (бум, тушь, перо) (Литературный музей ИРЛИ РАН).
               И. Я. Коновалов. Дом у оврага (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Захарка с самоваром (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Зимние игры (левая часть) (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Зимние игры (правая часть) (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Илюша и Захарка (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Илюша с няней (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Илюшу отправляют к Штольцу (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Концовка (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Обложка (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Обломовка (заставка) (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Письмо (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Титульный лист (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. У бочки (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               К. Тихомиров (грав. на дер. К. Ольшевский). «Захар» (илл. к роману «Обломов») (Живописное обозрение. 1883).
               К. Тихомиров (грав. на дер. К. Ольшевский). «Обломов» (илл. к роману «Обломов») (Живописное обозрение. 1883).
               Константин Николаевич Чичагов (литограф. Худяков). Обломов и Захар (илл. к роману Обломов; Россия. 1885. № 10, прил.).
               Л. Красовский. Агафья Матвеевна после смерти Обломова (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. В гостиной Обломовки (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Заговор в трактире (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Обложка книги (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Обломов и Агафья Матвеевна (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Обломов и Захар (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Обломов и один из посетителей (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Обломов и Ольга на прогулке (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Обломов с Андрюшей (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Обломов, Тарантьев и Захар (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Ольга за роялем (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Отец Обломова и крестьянка (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Пирог (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Письмо в Обломовке (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Приезд Штольца (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Признание в любви (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Слуги (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Ссора с Тарантьевым (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Титульный лист (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Лев Борисович Подольский. Заставка к ч.1 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Заставка к ч.2 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Заставка к ч.3 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Заставка к ч.4 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Концовка к ч.1 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Концовка к ч.2 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Концовка к ч.3 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Обложка (тушь, перо, акв.) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Титульный лист (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Шмуцтитул к ч.1 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Шмуцтитул к ч.2 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Шмуцтитул к ч.3 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Шмуцтитул к ч.4 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               М. П. Клячко Сон Обломова
               М. П. Клячко. Больной Обломов (Гончаров И. А. Собр. соч: в 8 т. М., 1952. Т. 2. («Обломов»); так же: Гончаров И. А. Обломов. Киев, 1957; М., 1958)
               М. П. Клячко. Обломов и Захар (Гончаров И. А. Собр. соч: в 8 т. М., 1952. Т. 2. («Обломов»); так же: Гончаров И. А. Обломов. Киев, 1957; М., 1958)
               М. П. Клячко. Обломов и Ольга (Гончаров И. А. Собр. соч: в 8 т. М., 1952. Т. 2. («Обломов»); так же: Гончаров И. А. Обломов. Киев, 1957; М., 1958)
               М. Я. Гафт. Шмуцтитул к Части второй (Гончаров И. А. Обломов. Иркутск, 1956)
               М. Я. Гафт. Шмуцтитул к Части первой (Гончаров И. А. Обломов. Иркутск, 1956)
               М. Я. Гафт. Шмуцтитул к Части третьей (Гончаров И. А. Обломов. Иркутск, 1956)
               М. Я. Гафт. Шмуцтитул к Части четвертой (Гончаров И. А. Обломов. Иркутск, 1956)
               Мария Яковлевна Чемберс-Билибина (1874–1962). Детство Обломова (иллюстрация к роману Обломов). (1908, картон, тушь, перо) (Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Мария Яковлевна Чемберс-Билибина (1874–1962). Сон Обломова (иллюстрация к роману Обломов) (1908, бум., накл. на картон, тушь, перо) (Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Михаил Брукман. Титульный лист (Гончаров И. А. Обломов. Кишинёв, 1969)
               Н. В. Щеглов. Заговор в трактире (Гончаров И. А. Обломов. М., 1978 (М., 1979))
               Н. В. Щеглов. Обломов в доме Пшеницыной (Гончаров И. А. Обломов. М., 1978 (М., 1979))
               Н. В. Щеглов. Обломов и Захар (Гончаров И. А. Обломов. М., 1978 (М., 1979))
               Н. В. Щеглов. Обломов и Ольга (Гончаров И. А. Обломов. М., 1978 (М., 1979))
               Н. В. Щеглов. Обломов и Штольц (Гончаров И. А. Обломов. М., 1978 (М., 1979))
               Н. В. Щеглов. Ольга (Гончаров И. А. Обломов. М., 1978 (М., 1979))
               Н. В. Щеглов. Ольга и Обломов в доме Пшеницыной (Гончаров И. А. Обломов. М., 1978 (М., 1979))
               Н. В. Щеглов. Сон Обломова (Гончаров И. А. Обломов. М., 1978 (М., 1979))
               Н. Горбунов. Обломов в комнате (Гончаров И. А. Обломов. Пермь, 1984)
               Н. Горбунов. Обломов выгоняет Тарантьева (Гончаров И. А. Обломов. Пермь, 1984)
               Н. Горбунов. Обломов и Ольга (Гончаров И. А. Обломов. Пермь, 1984)
               Н. Горбунов. Обломов и Штольц (Гончаров И. А. Обломов. Пермь, 1984)
               Н. Горбунов. Обломов, лежащий на диване (Гончаров И. А. Обломов. Пермь, 1984)
               Н. Куликов. Адуев на рыбалке (илл. к Обыкновенной истории) (бум, кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Н. Куликов. Адуев-младший в деревне (илл. к Обыкновенной истории) (бум, кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Н. Куликов. Адуев-младший на балконе (илл. к Обыкновенной истории). (бум, кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Н. Куликов. Адуев-младший на прогулке (илл. к Обыкновенной истории) (бум, кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Н. Куликов. Адуев-старший и Адуев-младший у камина (илл. к Обыкновенной истории) (бум, кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Н. Куликов. Александр Адуев в гостях (илл. к Обыкновенной истории) (бум, кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Н. Куликов. Дядя и племянник (илл. к Обыкновенной истории) (бум, кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Н. Куликов. Молодой Адуев и слуга (илл. к Обыкновенной истории) (бум, кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Н. Н. Поплавская. Шмуцтитул к первой части романа (Гончаров И. А. Обломов. СПб., 1993)
               Н. Н. Поплавская. Шмуцтитул к четвертой части романа (Гончаров И. А. Обломов. СПб., 1993)
               Н. Н. Поплавская. Шмуцтитул ко второй части романа (Гончаров И. А. Обломов. СПб., 1993)
                    Н. Н. Поплавская. Шмуцтитул к третьей части романа (Гончаров И. А. Обломов. СПб., 1993)
               П. Н. Пинкисевич. Агафья Матвеевна на кладбище (акв.) (Гончаров И. А. Собр.соч.: В 6 т. Т. 4 («Обломов»). М., 1972)
               П. Н. Пинкисевич. В Летнем саду (акв.) (Гончаров И. А. Собр.соч.: В 6 т. Т. 4 («Обломов»). М., 1972)
               П. Н. Пинкисевич. Заговор в трактире (акв.) (Гончаров И. А. Собр.соч.: В 6 т. Т. 4 («Обломов»). М., 1972)
               П. Н. Пинкисевич. Илюша и няня (акв.) (Гончаров И. А. Собр.соч.: В 6 т. Т. 4 («Обломов»). М., 1972)
               П. Н. Пинкисевич. Обломов и Мухояров (акв.) (Гончаров И. А. Собр.соч.: В 6 т. Т. 4 («Обломов»). М., 1972)
               П. Н. Пинкисевич. Обломов и Пшеницына (акв.) (Гончаров И. А. Собр.соч.: В 6 т. Т. 4 («Обломов»). М., 1972)
               П. Н. Пинкисевич. Ольга за роялем (акв.) (Гончаров И. А. Собр.соч.: В 6 т. Т. 4 («Обломов»). М., 1972)
               П. Н. Пинкисевич. Проводы Андрея Штольца (акв.) (Гончаров И. А. Собр.соч.: В 6 т. Т. 4 («Обломов»). М., 1972)
               С. Михайленко. Шмуцтитул к первой части романа (Гончаров И. А. Обломов. СПб., 1993)
               С. Михайленко. Шмуцтитул к третьей части романа (Гончаров И. А. Обломов. СПб., 1993)
               С. Михайленко. Шмуцтитул к четвертой части романа (Гончаров И. А. Обломов. СПб., 1993)
               С. Михайленко. Шмуцтитул ко второй части романа (Гончаров И. А. Обломов. СПб., 1993)
               С. Соколов. Заговор в трактире (Гончаров И. А. Обломов. М., 1985).
               С. Соколов. Обломов в Петербурге (Гончаров И. А. Обломов. М., 1985).
               С. Соколов. Обломов и Захар (Гончаров И. А. Обломов. М., 1985).
               С. Соколов. Обломов и Ольга (Гончаров И. А. Обломов. М., 1985).
               С. Соколов. Ольга (Гончаров И. А. Обломов. М., 1985).
               С. Соколов. Письмо старосты (Гончаров И. А. Обломов. М., 1985).
               С. Соколов. Тарантьев (Гончаров И. А. Обломов. М., 1985).
               Сара Марковна Шор. Ветка сирени (концовка; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Дом Пшеницыной (заставка; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Захар на кладбище (концовка; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Захар с сапогами (концовка; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Обломов (иллюстрация; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Обломов и Захар (иллюстрация; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Обломов и Ольга(иллюстрация; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Обломов и Пшеницына (иллюстрация; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Обломов на диване (заставка; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Обломов у дома Пшеницыной (иллюстрация; офорт, сухая игла)(Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Обломовы (иллюстрация; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Окно Пшеницыной (заставка; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Ольга за роялем (заставка; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Поднос (концовка; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Сборы Илюши к Штольцу (иллюстрация; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Т. В. Прибыловская. Илюша Обломов с нянькой (Гончаров И. А. Обломов. Ижевск, 1988)
               Т. В. Прибыловская. Обломов и Ольга (Гончаров И. А. Обломов. Ижевск, 1988)
               Т. В. Прибыловская. Обломов на диване (Гончаров И. А. Обломов. Ижевск, 1988)
               Т. В. Прибыловская. Обломов с Андрюшей и Агафьей Матвеевной (Гончаров И. А. Обломов. М., 1988).
               Т. В. Прибыловская. Объяснение Обломова с Ольгой (Гончаров И. А. Обломов. Ижевск, 1988)
               Т. В. Прибыловская. Портрет И. А. Гончарова (авантитул) (Гончаров И. А. Обломов. Ижевск, 1988)
               Т. В. Шишмарева. Агафья Матвеевна (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. В Летнем саду (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Ворота в дом Пшеницыной (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Дорога деревенская (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Заговор в трактире (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Захар (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Илюша в Обломовке (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. На прогулке (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Обломов за столом у Пшеницыной (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Обломов и Захар (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Обломов и Ольга (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Обломов на диване (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Обломов, Штольц и Захар (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Ольга (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Письмо в Обломовке (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Слуги (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Ю. С. Гершкович. Захар (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Илюша с нянькой (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Обломов (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Обломов и Агафья Матвеевна (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Обломов и Захар (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Обломов и Ольга (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Обломов и Штольц (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Обломов на диване (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Обломов, Агафья и Андрюша (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Ольга (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Ольга у окна (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Семья Обломова (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Смерть Обломова (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Штольц (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
          "Обрыв". Иллюстрации к роману
               В. Домогацкий. (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1961)
               В. Домогацкий. Вера (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1961)
               В. Домогацкий. Марфенька (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1961)
               В. Домогацкий. На скамейке (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1961)
               В. Домогацкий. Перед беседкой (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1961)
               В. Домогацкий. Перед усадьбой (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1961)
               Д. Б. Боровский. Игра на виолончели (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. «Объяснение», силуэт, заставка (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Бабушка (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Бабушка (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Бабушка и Вера (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Бабушка и Нил Андреич (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Бабушка у беседки (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Беловодова (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера (заставка) Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера в часовне (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера за письменным столом (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера и Волохов (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера и Райский (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера и Райский (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера на обрыве (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вид на Волгу (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Викентьев (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Волохов (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Город (концовка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Женский портрет (Ульяна?) (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Заставка к Части первой (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Игра в карты (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Козлов и Ульяна (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Концовка (книга и яблоки) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Крицкая и Мишель (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Крицкая позирует (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Марина (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Марк Волохов (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Марфенька (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. На скамейке (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Нил Андреич Тычков (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Общество (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Персонаж с хлыстом (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Подглядывающая прислуга (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Принадлежности художника (концовка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Прислуга (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Прощание (концовка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Райский (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Райский в постели (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Райский и бабушка (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Райский на скамейке (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Райский перед мольбертом (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Савелий (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Слуга с чемоданом (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Сплетницы (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Тит Никоныч (заставка) Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Тушин (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Усадьба (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Художник перед мольбертом (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Художник Райский (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Художник с палитрой (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Шмуцтитул Второй части (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Шмуцтитул Главы третьей (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Шмуцтитул к Части первой (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Шмуцтитул к Части пятой (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Шмуцтитул к Части четвертой Боровский (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Н. Витинг. Бабушка (Гончаров И. А. Обрыв. Куйбышев, 1949)
               Н. Витинг. Вера (Гончаров И. А. Обрыв. Куйбышев, 1949)
               Н. Витинг. Вера (портрет) (Гончаров И. А. Обрыв. Куйбышев, 1949)
               Н. Витинг. Марк Волохов (Гончаров И. А. Обрыв. Куйбышев, 1949)
               Н. Витинг. Марфенька (Гончаров И. А. Обрыв. Куйбышев, 1949)
               Н. Витинг. Райский (Гончаров И. А. Обрыв. Куйбышев, 1949)
               П. П. Гнедич. Один из чиновников (рисунок к Обрыву (1919?))(бум., кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               П. П. Гнедич. Сосед-помещик (рисунок к Обрыву (1919?)) (бум., кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               П. П. Гнедич. Тит Никоныч (рисунок к Обрыву (1919?)) (бум., кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               П. П. Гнедич. Тычков (рисунок к Обрыву (1919?)) (бум., кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               П. П. Гнедич. Уленька (рисунок к Обрыву (1919?)) (бум., кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               П. Пинсекевич. Бабушка (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. В Академии художеств (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. В беседке (Вера и Волохов) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Вера и Райский (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Крицкая (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Маленький Райский (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Марк Волохов (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. На балу (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Нил Андреич (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Приезд домой (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Райский в Академии художеств (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Райский и Крицкая (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Райский и Марфенька (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Савелий и Марина (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Тит Никоныч (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Тушин и Волохов (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               Петр Михайлович Боклевский (1816–1897). Женский портрет (фрагмент) (иллюстрация к Обрыву) (бум., сангина; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Петр Михайлович Боклевский (1816–1897). Уленька (фрагмент) (иллюстрация к Обрыву) (бум., сангина; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Ю. Игнатьев. Бабушка (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Бабушка в кресле и Вера (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Бабушка и Нил Андреевич (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. В гостинной (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. В гостях у бабушки (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. В Петербурге (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. В саду (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. В саду (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Вера (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Вера (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Вера в кибитке (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Вера в саду (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Вера в саду (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Вера и Волохов (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Вера и Райский перед домом (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Вера с письмом Райского (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Встреча друзей (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Комната (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Крицкая позирует Райскому (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Марк Волохов (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Марк и Вера в беседке (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Марфенька (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Марфенька в спальне (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. На скамейке (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Отъезд Райского (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. После церкви (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Райский (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Райский пишет (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Райский у мольберта (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Савелий и Марина (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. У дома (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев.На бричке (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
          "Обыкновенная история". Иллюстрации к роману
               А. Д. Силин. Экипаж на набережной (заставка к Обыкновенной истории) (бум., накл. на карт., тушь, перо; Литературный музей ИРЛИ РАН).
          "Фрегат "Паллада"". Иллюстрации к книге
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «Атлантический океан и остров Мадера» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «До Иркутска» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «На мысе Доброй Надежды» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «На мысе Доброй Надежды» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «Острова Бонин-Сима» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «От Кронштадта до мыса Лизарда» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «От Манилы до берегов Сибири» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «От мыса Доброй Надежды до острова Явы» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «Плавание в атлантических тропиках» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «Русские в Японии» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «Сингапур» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе ««Манила» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «Гон-Конг» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «До Иркутска» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «Ликейские острова» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «На мысе Доброй Надежды» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «Острова Бонин-Сима» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «От Кронштадта до мыса Лизарда» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «От Манилы до берегов Сибири» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «От мыса Доброй Надежды до острова Явы» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «Плавание в атлантических тропиках» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «Русские в Японии» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «Русские в Японии» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «Сингапур» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               В. Д. Цельмер. Иллюстрация к главе «Из Якутска» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               В. Д. Цельмер. Иллюстрация к главе «Манила» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               В. Д. Цельмер. Иллюстрация к главе «Обратный путь через Сибирь» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               В. Д. Цельмер. Иллюстрация к главе «Обратный путь через Сибирь» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               В. Д. Цельмер. Иллюстрация к главе «Русские в Японии» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               В. Д. Цельмер. Иллюстрация к главе «Шанхай» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               В. Д. Цельмер. Шмуцтитул к главе «Из Якутска» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               В. Д. Цельмер. Шмуцтитул к главе «Шанхай» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Карта плавания фрегата «Паллада» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Л. Горячева. Форзац (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». Саратов, 1986)
               Л. Горячева. Форзац (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». Саратов, 1986)
               М. Хусеянов. Модель фрегата «Паллада» (1980, Вышний Волочок)
               План залива Нагасаки, помещенный в атласе И. Ф. Крузенштерна (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Японская картина, изображающая посольство вице-адмирала Е. В. Путятина в Японии в 1853 г. (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Японский свиток с изображением русского посольства Е. В. Путятина в Японии в 1853 г. (конвой, левый фрагмент) (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Японский свиток с изображением русского посольства Е. В. Путятина в Японии в 1853 г. (левый фрагмент) (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Японский свиток с изображением русского посольства Е. В. Путятина в Японии в 1853 г. (правый фрагмент) (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Японский свиток с изображением эскадры русского посольства Е. В. Путятина в Японии в 1853 г. (левый фрагмент) (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Японский свиток с изображением эскадры русского посольства Е. В. Путятина в Японии в 1853 г. (правый фрагмент) (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
          Видео
               "Обыкновенная история".
          Гончаров
               Барельеф работы З. Цейдлера.
               Бюст работы Л. А. Бернштама, 1881.
               Гончаров в своем рабочем кабинете
               Гончаров на смертном одре
               Гравюра И. И. Матюшина, 1876.
               Дагерротип, нач. 1840-х гг.
               И. С. Панов. Портрет И. А. Гончарова.
               Литография В. Ф. Тимма, 1859
               Литография П. Ф. Бореля, 1869.
               Литография, 1847.
               М. В. Медведев. Гончаров на смертном одре (СПб., 1891) (картон с глянцевым покрытием, тушь, перо, процарапывание; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Памятник И. А. Гончарову в Ульяновске
               Петр Ф. Борель (ум. 1901). Гончаров в кабинете (бум., накл. на карт., тушь, перо, процарапывание; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Портрет работы И. П. Раулова, 1868.
               Портрет работы К.А. Горбунова
               Портрет работы Н. А. Майкова, 1859.
               Статуэтка работы Н. А. Степанова
               Фото К. А. Шапиро, 1879.
               Фото начала 1850-х гг.
               Фото начала 1860-х гг.
               Фото С. Л. Левицкого, 1856.
          Музей
          Памятные места
          Разное
          Современники
               АННЕНКОВ, Павел Васильевич
               БЕЛИНСКИЙ Виссарион Григорьевич
               БЕНЕДИКТОВ Владимир Григорьевич
               БОБОРЫКИН Петр Дмитриевич
               БОТКИН Василий Петрович
               ВАЛУЕВ Петр Александрович
               ГОНЧАРОВ Владимир Николаевич
               ГОНЧАРОВА Авдотья Матвеевна
               ГРИГОРОВИЧ Дмитрий Васильевич
               ДРУЖИНИН Александр Васильевич
               ЗАБЛОЦКИЙ-ДЕСЯТОВСКИЙ Андрей Парфеньевич
               ИННОКЕНТИЙ (в миру Иван Евсеевич Вениаминов,)
               КОНИ Анатолий Федорович
               КРАЕВСКИЙ Андрей Александрович
               МАЙКОВ Аполлон Николаевич
               МАЙКОВ Николай Аполлонович
               МАЙКОВА Евгения Петровна
               МАЙКОВА Екатерина Павловна
               МУЗАЛЕВСКИЙ Петр Авксентьевич
               МУРАВЬЕВ-АМУРСКИЙ Николай Николаевич
               НИКИТЕНКО Александр Васильевич
               НОРОВ Авраам Сергеевич
               ПАНАЕВ Иван Иванович
               ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
               СКАБИЧЕВСКИЙ Александр Михайлович
               СТАСЮЛЕВИЧ Михаил Матвеевич
               ТРЕГУБОВ Николай Николаевич
               ТРЕЙГУТ Александра Карловна
Новости
О творчестве
          В. Азбукин. И.А.Гончаров в русской критике
          Е. Ляцкий. Гончаров: жизнь, личность, творчество
          Из историй
               История русского романа
                    Пруцков Н. И. "Обломов"
                    Пруцков Н. И. "Обыкновенная история"
                    Пруцков Н. И. Обрыв
               История русской критики
               История русской литературы в 4-х т.
          Из энциклопедий
               Краткая литературная энциклопедия
               Литературная энциклопедия
          Мазон А. Материалы для биографии и характеристики И.А.Гончарова
          Материалы конференций
               Материалы...1963
               Материалы...1976
               Материалы...1991
               Материалы...1992
                    В.А.Михельсон. Крепостничество у обрыва
                    В.А.Недзвецкий. Романы И.А.Гончарова
                    Э.А.Полоцкая Илья Ильич в литературном сознании 1880—1890-х годов
               Материалы...1994
               Материалы...1998
                    А. А. Фаустов. "Иван Савич...
                    А. В. Дановский. Постижение...
                    Алексеев П.П. Ресурсы исторической...
                    Алексеев Ю.Г. О передаче лексических...
                    Аржанцев Б.В. Архитектурный роман
                    Балакин А.Ю. Ранняя редакция очерка...
                    В. А. Недзвецкий. И. А. Гончаров...
                    В. И. Глухов. Образ Обломова...
                    В. И. Мельник. "Обломов" как...
                    Владимир Дмитриев. Кто...
                    Г. Б. Старостина. Г. И. Успенский
                    Герхард Шауманн. "Письма...
                    Д. И. Белкин. Образ Волги-реки...
                    Елена Краснощекова. И. А. Гончаров...
                    И. В. Пырков. Роман И. А. Гончарова...
                    И. В. Смирнова. К истории...
                    И. П. Щеблыкин. Необыкновенное...
                    Кадзухико Савада. И. А. Гончаров...
                    Л. А. Кибальчич. Гончаров...
                    Л. А. Сапченко. "Фрегат "Паллада"...
                    Л. И. Щеблыкина. А. В. Дружинин...
                    М. Г. Матлин. Мотив пробуждения...
                    М. М. Дунаев. Обломовщина...
                    М.Б. Жданова. З.А. Резвецова-Шмидт...
                    Микаэла Бёмиг. И. А. Гончаров...
                    Н. М. Нагорная. Нарративная природа...
                    Н. Н. Старыгина. "Душа...
                    Н.Л. Вершинина. О роли...
                    О. А. Демиховская. "Послегончаровская"...
                    Петер Тирген. Замечания...
                    С. Н. Шубина. Библейские образы...
                    Т. А. Громова. К родословной...
                    Т. И. Орнатская. "Обыкновенная история"...
                    Такаси Фудзинума. Студенческие...
                    Э. Г. Гайнцева. И. А. Гончаров...
               Материалы...2003
                    А.А. Бельская. Тургенев и Гончаров...
                    А.В. Быков. И. А. Гончаров – писатель и критик...
                    А.В. Лобкарёва. К истории отношений...
                    А.М. Сулейменова. Женский образ...
                    А.С. Кондратьев. Трагические итоги...
                    А.Ю. Балакин. Был ли Гончаров автором...
                    В.А. Доманский. Художественные зеркала...
                    В.А. Недзвецкий. И. А. Гончаров - оппонент...
                    В.И. Холкин. Андрей Штольц: поиск...
                    В.Я. Звиняцковский. Мифологема огня...
                    Вероника Жобер. Продолжение традиций...
                    Даниель Шюманн. Бессмертный Обломов...
                    Е.А. Балашова. Литературное творчество героев...
                    Е.А. Краснощекова. И. А. Гончаров: Bildungsroman...
                    Е.В. Краснова. «Материнская сфера»...
                    Е.В. Уба. Имя героя как часть...
                    И.А. Кутейников. И. А. Гончаров и ососбенности...
                    И.В. Пырков. «Сон Обломова» и...
                    И.В. Смирнова. Письма семьи...
                    И.П. Щеблыкин. Эволюция женских...
                    Л.А. Сапченко. Н. М. Карамзин в восприятии...
                    Л.В. Петрова. Японская графика
                    М.Б. Юдина. Четвертый роман...
                    М.В. Михайлова. И. А. Гончаров и идеи...
                    М.Г. Матлин. Поэтика сна...
                    М.Ю. Белянин. Ольга Ильинская в системе...
                    Н.В. Борзенкова. Эволюция психологической...
                    Н.В. Володина. Герои романа....
                    Н.В. Миронова. Пространство...
                    Н.Л. Ермолаева. Солярно-лунарные...
                    Н.М. Егорова. Четыре стихотворения...
                    Н.Н. Старыгина. Образ Casta Diva...
                    Н.П. Гришечкина. Деталь в художественном...
                    О.Б. Кафанова. И. А. Гончаров и Жорж Санд...
                    О.Ю. Седова. Тема любви...
                    От редакции
                    П.П. Алексеев. Цивилизационный феномен...
                    С.Н. Гуськов. Сувениры путешествия
                    Т.А. Карпеева. И. А. Гончаров в восприятии...
                    Т.В. Малыгина. Эволюция «идеальности»...
                    Т.И. Бреславец. И. А. Гончаров и японский...
                    Ю.Г. Алексеев. Некоторые стилистические...
                    Ю.М. Алексеева. Роман И.А. Гончарова...
               Материалы...2008
                    Т. М. Кондрашева. Изображение друга дома...
          Монографии
               Peace. R. Oblomov: A Critical Examination of Goncharov’s Novel
               Setchkarev V. Ivan Goncharov
               Краснощекова Е. А. Мир творчества
                    Вступление
                    Глава вторая
                    Глава первая
                    Глава третья
                    Глава четвертая
               Криволапов В.Н. «Типы» и «Идеалы» Ивана Гончарова
               Н. И. Пруцков. Мастерство Гончарова-романиста.
                    Введение
                    Глава 1
                    Глава 10
                    Глава 11
                    Глава 12
                    Глава 13
                    Глава 14
                    Глава 15
                    Глава 2
                    Глава 3
                    Глава 4
                    Глава 5
                    Глава 6
                    Глава 7
                    Глава 8
                    Глава 9
                    Заключение
               Недзвецкий В.А. Романы И.А.Гончарова
               Отрадин М. В. Проза И. А. Гончарова...
               Постнов О. Г. Эстетика И. А. Гончарова
               Цейтлин А.Г. И.А. Гончаров.
                    Введение
                    Глава восьмая
                    Глава вторая
                    Глава двенадцатая
                    Глава девятая
                    Глава десятая
                    Глава одиннадцатая
                    Глава первая
                    Глава пятая
                    Глава седьмая
                    Глава третья
                    Глава четвертая
                    Глава шестая
               Чемена О.М. Создание двух романов
          Обломовская энциклопедия
          Покровский В.И. Гончаров: Его жизнь и сочинения
          Роман И.А. Гончарова "Обломов" в русской критике
          Статьи
               Бухаркин П. Е. «Образ мира, в слове явленный»
               Строганов М. Странствователь и домосед
Полное собрание сочинений
          Том восьмой (книга 1)
          Том второй
          Том первый
          Том пятый
          Том седьмой
          Том третий
          Том четвертый
          Том шестой
Произведения
          Другие произведения
                Пепиньерка
                    Пепиньерка. Примечания
               <Намерения, идеи и задачи романа «Обрыв»> (1872)
               <Упрек. Объяснение. Прощание>
                    <Упрек...>. Примечания
               <Хорошо или дурно жить на свете?>
                    <Хорошо или дурно жить на свете?> Примечания
               «Атар-Гюль» Э. Сю (перевод отрывка)
                    "Атар-Гюль" Э. Сю (перевод отрывка). Примечания
               «Христос в пустыне», картина Крамского (1875)
               Автобиографии 1-3 (1858; 1868; 1873-1874)
               В университете
                    В университете. Примечания
               В. Н. Майков
                    В. Н. Майков. Примечания
               Возвращение домой (1861)
               Два случая из морской жизни (1858)
               Е. Е. Барышов (1881)
               Заметки о личности Белинского (1880)
               Иван Савич Поджабрин
                    Иван Савич Поджабрин. Примечания
               Из воспоминаний и рассказов о морском плавании (1874)
               Литературный вечер
                    Литературный вечер. Примечания
               Лихая болесть
                    Лихая болесть. Примечания
               Лучше поздно, чем никогда (1879)
               Май месяц в Петербурге (1891)
               Материалы для заготовляемой статьи об Островском(1874)
               Мильон терзаний
                    Мильон терзаний. Примечания
               Музыка госпожи Виардо... (1864)
               Н. А. Майков (1873)
               На родине
                    На родине. Примечания
               Нарушение воли (1889)
               Необыкновенная история
               Необыкновенная история (1878)
               Непраздничные заметки (1875)
               Несколько слов по поводу картин Верещагина (1874)
               Обед бывших студентов Московского ун-та (1864)
               Опять «Гамлет» на русской сцене
               Петербургские отметки (1863–1865)
               Письма столичного друга...
                    Письма столичного друга... Примечания
               По Восточной Сибири (1891)
               По поводу юбилея Карамзина (1866)
               По поводу... дня рождения Шекспира (1864)
               Поездка по Волге
                    Поездка по Волге. Примечания
               Попечительный совет заведений... (1878)
               Последние пиесы Островского
               Превратность судьбы (1891)
               Предисловие к роману «Обрыв» (1869)
               Рождественская елка (1875)
               Светский человек…
                    Светский человек... Примечания
               Слуги старого века
                    Слуги старого века. Примечания
               Спасительные станции на морях и реках (1871)
               Стихотворения
                    Стихотворения. Примечания
               Счастливая ошибка
                    Счастливая ошибка. Примечания
               Уваровский конкурс (1858–1862)
               Уха (1891)
               Цензорские отзывы (1856–1859; 1863–1867)
          Обломов
               варианты и редакции
               Галерея
               Иллюстрации видеоряд
               комментарий
               критика
          Обрыв
          Обыкновенная история
          Фрегат «Паллада»
               I.II
                    I.II. Примечания
               I.III
                    I.III. Примечания
               I.IV
                    I.IV. Примечания
               I.V
                    I.V. Примечания
               I.VI
                    I.VI. Примечания
               I.VII
                    I.VII. Примечания
               I.VIII
                    I.VIII. Примечания
               II.I
                    II.I. Примечания
               II.II
                    II.II. Примечания
               II.III
                    II.III. Примечания
               II.IV
                    II.IV. Примечания
               II.IX
                    II.IX. Примечания
               II.V
                    II.V. Примечания
               II.VI
                    II.VI. Примечания
               II.VII
                    II.VII. Примечания
               II.VIII
                    II.VIII. Примечания
               Фрегат "Паллада". I.I
                    I.I. Примечания
Ссылки