Поиск на сайте   |  Карта сайта   |   Главная > Произведения > Фрегат «Паллада» > II.VIII
Официальный сайт Группы по подготовке Академического полного собрания сочинений и писем И. А. Гончарова Института русской литературы (Пушкинский Дом) Российской Академии наук
Напишите нам группа Гончарова
Официальный сайт Группы по подготовке Академического  полного собрания сочинений и писем И. А. Гончарова Института русской литературы (Пушкинский Дом) Российской Академии наук
Официальный сайт Группы по подготовке Академического полного собрания  сочинений и писем И. А. Гончарова Института русской литературы (Пушкинский Дом) Российской Академии наук


ВПЕРВЫЕ В СЕТИ!!! Все иллюстрации к роману "Обломов". Смотреть >>
Фрагменты телеспектакля ОБЫКНОВЕННАЯ ИСТОРИЯ Смотреть >>

Опубликован очерк "От Мыса Доброй Надежды до острова Явы" (Фрегат "Паллада").Читать далее >>


Опубликована книга "И.А.Гончаров в воспоминаниях современников". Л., 1969.Читать >>

II.VIII

Гончаров И.А. Фрегат Паллада. Том второй. VIII. Из Якутска

VIII
ИЗ ЯКУТСКА
Ураса. — Станционный смотритель. — Ночлег на берегу  Лены. — Перевоз. — Якутск. — Сборы в дорогу. — Меховое  платье. — Русские миссионеры. — Перевод Св. Писания на якутский  язык. — Якуты, тунгусы, карагаули, чукчи. — Чиновники, купцы. —  Проводы.
Было близко сумерек, когда я, с человеком и со всем багажом, по  песку, между кустов тальника, подъехал на двух тройках, в телегах, к берестяной  юрте, одиноко стоящей на правом берегу Лены.
У юрты встретил меня старик лет шестидесяти пяти в мундире  станционного смотрителя со шпагой. Я думал, что он тут живет, но не понимал,  отчего он встречает меня так торжественно, в шпаге, руку под козырек, и глаз с  меня не сводит. «Вы смотритель?» — кланяясь, спросил я его. «Точно так, из  дворян», — отвечал он. Я еще поклонился. Так вот отчего он при шпаге!  Оставалось узнать, зачем он встречает меня с таким почетом: не принимает ли за  кого-нибудь из своих начальников?
Это обстоятельство осталось, однако ж, без объяснения: может быть,  он сделал это по привычке встречать проезжих, а может быть, и с целью  щегольнуть дворянством и шпагой. Я узнал только, что он тут не живет, а  остановился на ночлег и завтра едет дальше, к своей должности, на какую-то  станцию.
«А вы куда изволите: однако в город?» —  спросил он. «Да, в Якутск. Есть ли перевозчики и лодки?» — «Как не быть! Куда девается? Вот перевозчики!» — сказал он, указывая на  толпу якутов, которые стояли поодаль. «А лодки?» — спросил я, обращаясь к  ним. «Якуты не слышат по-русски», — перебил  смотритель и спросил их по-якутски. Те зашевелились, некоторые пошли к берегу,  и я за ними. У пристани стояли четыре лодки. От юрты до
665
Якутска считается девять верст: пять водой и четыре берегом.
«Мне надо засветло поспеть на ту сторону», — сказал я. «Чего не поспеть, поспеете! — заметил смотритель и опять  спросил перевозчиков по-якутски, во сколько времени они перевезут меня через  реку. — Часа в три, говорят, перевезут». — «Что вы: да ведь через три  часа ночь будет!» — возразил я. «Извольте видеть, доложу вам, — начал  он, — сей год вода-то очень низка: оттого много островов и мелей; где  прежде прямиком ехали, тут едут между островами». — «Где же река?» —  спросил я, глядя на бесконечное, расстилавшееся перед глазами пространство  песков, лугов и кустов. «А вот она и есть, — сказал смотритель, указывая  на луга, пески и на проток, сажен в пять шириной, на котором стояли  лодки. — Это-то всё острова», — прибавил он.
«Лена, значит, шире к той стороне, к нагорной, как Волга», —  заключил я про себя.
Смотритель опять стал разговаривать с якутами и успокоил меня,  сказав, что они перевезут меньше, нежели в два часа, но что там берегом  четыре версты ехать мне будет не на чем, надо посылать за лошадьми в город.
«А там есть какая-нибудь юрта, на том берегу, чтоб можно было  переждать?» — спросил я. «Однако нет, — сказал  он, — кусты есть... Да почто вам юрта?» — «Куда же чемоданы сложить,  пока лошадей приведут?» — «А на берегу: что им доспеется?  А не то так в лодке останутся: не азойно будет» (то есть:  «Не тяжело»). Я задумался: провести ночь на пустом берегу вовсе не  занимательно; посылать ночью в город за лошадьми взад и вперед восемь  верст — когда будешь под кровлей? Я поверил свои сомнения старику.
«Там берегом дорога хорошая, ни грязи, ни ям нет, — сказал  он, — славно пешком идти». — «Человек мой города не знает: он не  найдет ни лошадей, ни гостиницы», — возразил я. «Однако  гостиницы нет в Якутске», — перебил смотритель. «Как нет: где же я  остановлюсь?» — спросил я, испуганный новым, неожиданным обстоятельством.  «Извольте послать вашу подорожную в управу: сейчас квартиру отведут;  обязаны». — «А tout malheur remиde», —  заметил я почти про себя. «Чего изволите?» —
666
«Нет, это я так, по-якутски обмолвился. Вот что, господин  смотритель: я рассудил, что если я теперь поеду на ту сторону, мне все-таки  раньше полночи в город не попасть. Надо будить всех. Не лучше ли мне ночевать  здесь, в юрте?..» — «Оно, конечно, лучше, — отвечал он, — юрта  хорошая, теплая; тут ничего не воруют; только блох дивно».
Мне наскучил якутский язык, я обрадовался русскому, даже и этому,  хотя не всё и по-русски понимал. Решено: я остался. Мы вошли в юрту, или,  правильнее, урасу. Это просто большой шалаш, конической  формы, из березовой коры, сшитый довольно плотно, так что ветер мало проходил  насквозь. Кругом лавки, покрытые сеном, так же как и пол. Посредине открытый  очаг, вверху отверстие для дыма. Кроме того, там были два столика, крытые  красным сукном; на одном лежала таблица, с показанием станций и числа верст, и  стояла чернильница с пером. Юрта походила на военную ставку, особенно когда  смотритель повесил свою шпагу на гвоздь.
Я пригласил его пить чай. «У нас чаю и сахару нет, — вполголоса  сказал мне мой человек, — всё вышло». — «Как, совсем нет?» —  «Всего раза на два». — «Так и довольно, — сказал я, — нас  двое». — «А завтра утром что станете кушать?» Но я знал, что он любил  всюду находить препятствия. «Давно ли я видел у тебя много сахару и  чаю?» — заметил я. «Кабы вы одни кушали, а то по станциям и якуты, и  якутки, чтоб им...» — «Без комплиментов! давай что есть!»
«Скажите, пожалуйста, каков город Якутск?» — стал я спрашивать  смотрителя.
О Якутске собственно я знал только, да и вы, вероятно, не больше  знаете, что он главный город области этого имени, лежит под 62?  северной широты, производит торг пушными товарами и что, как я узнал  теперь, в нем нет... гостиницы. Я даже забыл, а может быть и не знал никогда,  что в нем всего две тысячи семьсот жителей.
Я узнал от смотрителя, однако ж, немного: он добавил, что там есть  один каменный дом, а прочие деревянные; что есть продажа вина; что господа всё  хорошие и купечество знатное; что зимой живут в городе, а летом на заимках (дачах), под камнем, «то есть камня никакого  нет, — сказал он, — это только так называется»; что проезжих бывает мало-мало; что если мне надо ехать дальше,
667
то чтоб я спешил, а то по Лене осенью ехать нельзя, а берегом худо и  т. п.
Потом он поверил мне, что он, по распоряжению начальства, переведен  на дальнюю станцию вместо другого смотрителя, Татаринова, который поступил на  его место; что это не согласно с его семейными обстоятельствами, и потому он  просил убедительно Татаринова выйти в отставку, чтоб перепроситься на прежнюю  станцию, но тот не согласился, и что, наконец, вот он просит меня  ходатайствовать по этому делу у начальства.
Я всё обещал ему. «Плотников — моя фамилия», — добавил он.  «Очень хорошо — Плотников», — записал я в книжечку, и мне живо  представилась подобная же сцена из «Ревизора».
Потом смотритель рассказывал, что по дороге нигде нет ни волков, ни  медведей, а есть только якуты; «еще ушканов (зайцев)  дивно», да по Охотскому тракту у него живут, в своей собственной юрте, две  больные, пожилые дочери, обе девушки, что, «однако, —  прибавил он, — на Крестовскую станцию заходят и медведи — и такое  чудо, — говорил смотритель, — ходят вместе со скотом и не давят его,  а едят рыбу, которую достают из морды...» — «Из  морды?» — спросил я. «Да, что ставят на рыбу, по-вашему мережи».
Смотритель говорил, не подозревая, что я предательски, тут же, при  нем, записал его разговор.
Подали чай. Человек мой хитро сложил в пирамиду десятка полтора  кусков сахару, чтоб не обнаружить нашей дорожной нищеты. Я придвинул сахар к  смотрителю. Он взял самый маленький кусочек и на мое приглашение положить  сахару в стакан отвечал, что никогда этого не делает, — сюрприз для моего  человека, и для меня также: у меня наутро оставался в запасе стакан чаю.  Смотритель выпил три стакана и крошечный оставшийся у него кусочек сахару  положил опять на блюдечко, что человеком моим было принято как тонкий знак  уменья жить.
Между тем наступила ночь. Я велел подать что-нибудь к ужину, к  которому пригласил и смотрителя. «Всего один рябчик остался», — сердито  шепнул мне человек. «Где же прочие? — сказал я, — ведь у якута  куплено их несколько пар». — «Вчера с проезжим скушали», — еще  сердитее отвечал он. «Ну разогревай английский презервный суп», — сказал  я. «Вчера последний вышел», —
668
заметил он и поставил на очаг разогревать единственного рябчика.
Смотритель вынул из несессера и положил на стол прибор: тарелку,  ножик, вилку и ложку. «Еще и ложку вынул!» — ворчал шепотом мой человек,  поворачивая рябчика на сковородке с одной стороны на другую и следя с  беспокойством за движениями смотрителя. Смотритель неподвижно сидел перед  прибором, наблюдая за человеком и ожидая, конечно, обещанного ужина.
Я с удовольствием наблюдал за ними обоими, прячась в тени своего  угла. Вдруг отворилась дверь и вошел якут с дымящеюся кастрюлей, которую  поставил перед стариком. Оказалось, что смотритель ждал не нашего ужина. В то  же мгновение Тимофей с торжественной радостью поставил передо мной рябчика. Об  угощении и помину не было.
Как бы, кажется, около половины сентября лечь раздетому спать на дворе,  без опасности простудиться насмерть? Ведь березовая кора не бог знает какие  стены. В Петербурге сделаешь это и непременно простудишься, в Москве реже, а  еще далее, и особенно в поле, в хижине, кажется, никогда. Мы легли. Человек  сделал мне постель, буквально «сделал», потому что у меня ее не было: он  положил на лавку побольше сена, потом непромокаемую шинель, в виде матраца, на  это простыню, а вместо одеяла шинель на вате. В головах черкесское седло,  которое было дано мне напрокат с тем, чтоб я его доставил в Якутск. Я быстро  разделся и еще быстрее спрятался в постель.
Не то было с смотрителем: он методически начал разоблачаться,  медленно снимая одну вещь за другою, с очков до сапог включительно. Потом  принялся с тою же медленностью надевать ночной костюм: сначала уши заткнул  ватой и подвязал платком, а другим платком завязал всю голову, затем надел на  шею шарф. И так, раздеваясь и одеваясь, нечувствительно из старика превратился  в старуху. Пламя камина освещало его изломанные черты, клочки седых волос,  выглядывавших из-под платка, тусклый, апатический, устремленный на очаг взгляд  и тихо шевелившиеся губы.
Я смотрел на него и на огонь: с одной стороны мне было очень  тепло — от очага; спина же, обращенная к стене юрты, напротив, зябла.  Долго сидел смотритель неподвижно; мне стало дрематься.
669
«Осмелюсь доложить, — вдруг заговорил он, привстав с постели,  что делал всякий раз, как начинал разговор, — я боюсь пожара: здесь сена  много, а огня тушить на очаге нельзя, ночью студено будет, так не угодно  ли, я велю двух якутов поставить у камина смотреть за огнем!..» —  «Как хотите, — сказал я, — зачем же двух?» — «Будут и друг за  другом смотреть».
Пришли два якута и уселись у очага. Смотритель сидел еще минут пять,  понюхал табаку, крякнул, потом стал молиться и наконец укладываться. Он со  стонами, как на болезненный одр, ложился на постель. «Господи, прости мне  грешному! — со вздохом возопил он, протягиваясь. — Ох, Боже правый!  ой-о-ох! ай!» — прибавил потом, перевертываясь на другой бок и покрываясь  одеялом. Долго еще слышались постепенно ослабевавшие вздохи и восклицания. Я  поглядывал на него и наконец сам заснул.
Проснувшись ночью, я почувствовал, что у меня зябнет не одна спина,  а весь я озяб, и было отчего: огонь на очаге погасал, изредка стреляя искрами  то на лавку, то на тулуп смотрителя или на пол, в сено. Сверху свободно  струился в юрту ночной воздух, да такой, Бог с ним, свежий... Оба якута,  положив головы на мой sac de voyage, носом к носу, спали мертвым сном.  Смотритель спал болезненно: видно, что, по летам его, ему и спать уж было  трудновато. Он храпел, издавая изредка легкое стенанье, потом почавкает губами,  перестанет храпеть и начнет посвистывать носом.
Тут же я удостоверился, что в юрте в самом деле блох дивно.
На другой день, при ясной и теплой погоде, я с пятью якутами  переправился через Лену, то есть через узенькие протоки, разделявшие  бесчисленные острова. Когда якуты зашевелили веслами — точно обоз тронулся  с места: раздался скрип, стук. После гребли наших матросов куда неискусны  показались мне ленские гребцы! Один какой-то якут сидел тут праздно, между тем  мальчишка лет пятнадцати работал изо всех сил; мне показалось это не совсем  удобно для мальчишки, и я пригласил заняться греблей праздного якута. Он с  величайшею готовностью спрятал трубку в сары и принялся за весло. «Кто это  такой?» — спросил я. «Староста, — сказали мне, — с наслега едет в город». Я раскаялся, что заставил работать  такого сановника, но уж было поздно: он так и
670
выходил из лопаток, работая веслом. Мальчишка достал между тем из  сапога грубый кусок дерева с отверстием (это трубка), положил туда щепоть  зеленоватого листового табаку, потом отделил ножом кусочек дерева от лодки и  подкрошил туда же; из кремня добыл огня, зажег клочок моха вместо трута и  закурил всё это вместе. «Зачем дерево кладешь в табак?» — спросил я.  «Крепше!» — отвечал он.
Вдали сияли уже главы церквей в Якутске. «Скоро ли же будет  Лена?» — спрашивал я, всё ожидая, что река к нагорному берегу будет  глубже, следовательно островов не имеет, и откроется во всей красе и величии.  Один из якутов, претендующий на знание русского языка, старался мне что-то  растолковать, но напрасно. У одного острова якуты вышли на берег и потянули  лодку бечевою вверх. Дотянув до конца острова, они сели опять и переправились,  уж не помню через который, узенький проток и пристали к берегу, прямо к  деревянной лесенке.
«Тут!» — сказали они. «Что тут?» — «Пешкьюем  надо». — «Где же Лена?» — спрашиваю я. Якуты, как и смотритель,  указали назад, на пески и луга. Я посмотрел на берег: там ровно ничего. Кустов дивно, правда, между ними бродит стадо коров да два-три барана,  которых я давно не видал. За Лену их недавно послано несколько для разведения  между русскими поселенцами и якутами. Еще на берегу же стоял пастушеский шалаш  из ветвей.
Один из якутов вызвался сходить в город за лошадьми. Я послал с ним  человека, а сам уселся на берегу на медвежьих шкурах. Нельзя сказать, чтоб  было весело. Трудно выдумать печальнее местности. С одной стороны  Лена — я уж сказал какая — пески, кусты и луга, с другой, к  Якутску, — луга, кусты и пески. Вдали, за всем этим, синеют горы,  которые, кажется, и составляли некогда настоящий берег реки. Якутск построен на  огромной отмели, что видно по пространным пескам, кустам и озеркам. И теперь,  во время разлива, Лена, говорят, доходит до города и заливает отчасти окрестные  поля.
От нечего делать я развлекал себя мыслью, что увижу наконец, после  двухлетних странствий, первый русский, хотя и провинциальный, город. Но и то не  совсем русский, хотя в нем и русские храмы, русские домы, русские чиновники и  купцы, но зато как голо всё! Где это видано на Руси, чтоб не было ни одного  садика и палисадника,
671
чтоб зелень, если не яблонь и груш, так хоть берез и акаций, не  осеняла домов и заборов? А этот узкоглазый, плосконосый народ разве русский?  Когда я ехал по дороге к городу, мне попадались навстречу якуты, якутки на  волах, на лошадях, в телегах и верхом.
Городские якуты одеты понаряднее. У мужчин грубого сукна кафтан, у  женщин тоже, но у последних полы и подол обшиты широкой красной тесьмой; на  голове у тех и у других высокие меховые шапки, несмотря на прекрасную, даже  жаркую, погоду. Якуты стригутся, как мы, оставляя сзади за ушами две тонкие  пряди длинных волос, — вероятно, последний, отдаленный намек на свои  родственные связи с той тесной толпой народа, которая из Средней Азии  разбрелась до берегов Восточного океана. Я в этих прядях видел сокращение  китайской косы, которую китайцам навязали манчжуры. А может быть, якуты  отпускают сзади волосы подлиннее просто затем, чтоб защитить уши и затылок от  жестокой зимней стужи.
Сколько я мог узнать, якутов, кажется, несправедливо считают  кочующим народом. Другое дело тунгусы, чукчи и прочие племена здешнего края:  те, переходя с одного места на другое, более удобное, почти никогда на прежнее не  возвращаются. Якуты, напротив, если и откочевывают на время в другое от своей  родной юрты место, где лучше корм для скота, но ненадолго, и после возвращаются  домой. У них большей частью по две юрты, летняя и зимняя. Этак, пожалуй, и мы с  вами кочующий народ, потому что летом перебираемся в Парголово, Царское Село,  Ораниенбаум.
Якутского племени, и вообще всех говорящих якутским языком,  считается до двухсот тысяч обоего пола в области. Мужчин якутов сто пять тысяч.  Область разделена на округи, округи на улусы,  улусы на наслеги, или нослеги, или,  наконец... не знаю как. Люди, не вникающие в филологические тонкости, попросту  называют это здесь ночлегами.
В улусе живет до несколька сот, даже до тысячи и более, человек.  Селений и деревень нет: их заменяют эти «наслеги». Наслегом называется  несколько разбросанных, в двадцати, или около того, верстах друг от друга, юрт,  в которых живет по два и по три, происходящих от одного корня, поколения или рода. Улусом управляет выборный, утвержденный русским  начальством голова, наслегом —
672
староста и его помощники, старшины.  Членов одного рода называют по-русски родовичами.  Они заботятся о взаимных нуждах, по крайней мере должны заботиться, и, кажется,  отвечают за благочиние, порядок и исправный взнос повинностей.
Кстати, напомню вам, что Якутская область, с первого января 1852  года, возвышена в своем значении тем, что отделена от зависимости иркутского  губернского начальства и управление ее вверено особому гражданскому  губернатору. Впрочем, она, на положении других губерний, подчинена главному  управлению генерал-губернатора Восточной Сибири.
Нужды нет, что якуты населяют город, а всё же мне стало отрадно,  когда я въехал в кучу почерневших от времени, одноэтажных, деревянных домов:  все-таки это Русь, хотя и сибирская Русь! У ней есть много особенностей как в  природе, так и в людских нравах, обычаях, отчасти, как вы видите, в языке, что  и образует ей свою коренную, немного суровую, но величавую физиономию.
Пока я ехал по городу, на меня из окон выглядывали ласковые лица, а из-под  ворот сердитые собаки, которые в маленьких городах чересчур серьезно понимают  свои обязанности. Весело было мне смотреть на проезжавшие по временам  разнохарактерные дрожки, на кучеров в летних кафтанах и меховых шапках или,  наоборот, в полушубках и летних картузах. Вот гостиный двор, довольно  пространный, вот и единственный каменный дом, занимаемый земским судом.  В гостином дворе, который в самом деле есть двор, потому что бульшая  часть лавок открывается внутрь, я видел много входящих и выходящих якутов: они,  говорят, составляют большинство потребителей. Прочие горожане закупают всё, что  им нужно, раз в год на здешней ярмарке.
Я ехал мимо старинной, полуразрушенной стены и несколька башен: это  остатки крепости, уцелевшей от времен покорения области. Якутск основан  пришедшими от Енисея казаками, лет за двести перед этим, в 1630-х годах. Якуты  пробовали нападать на крепость, но напрасно. Возникшие впоследствии между  казаками раздоры заставили наше правительство взять этот край в свои руки, и  скоро в Якутск прибыл воевода.
Еще я видел больницу, острог, казенные хлебные магазины; потом  проехал мимо базара с пестрой толпой
673
якутов и якуток. Много и русского и нерусского, что со временем  будет тоже русское. Скоро я уже сидел на квартире в своей комнате за обедом.
После обеда я пошел к товарищам, которые опередили меня. Через день  они отправлялись далее; я хотел ехать вслед за ними, а мне еще надо было  запастись меховым платьем и обувью: на Лене могли застать морозы.
«Где я могу купить шубу?» — спросил я одного из якутских  жителей, которых увидел у товарищей. «Вам какую угодно: лисью, тарабаганью,  песцовую или беличью?» — спросил он. «Которая теплее». — «Так  медвежью хорошо». — «Ну, медвежью». — «Азойно (тяжело) будет в  медвежьей», — промолвил другой. «Так песцовую». — «Теперь здесь мехов  никаких не найдете...» — заметили мне. «В Якутске не найду мехов!» —  «Не найдете; вот если б летом изволили пожаловать, тогда дивно  бывает мехов: тогда бы славный купили, какой угодно, и дешево». — «А вот  тогда-то бы и не купил: зачем мне летом мех?»
«Лучше всего вам кухлянку купить, особенно  двойную...» — сказал другой, вслушавшийся в наш разговор. «Что это такое  кухлянка?» — спросил я. «Это такая рубашка из оленьей шкуры, шерстью  вверх. А если купите двойную, то есть и снизу такая же шерсть, так никакой шубы  не надо».
«Нет, это тяжело надевать, — перебил кто-то, — в двойной  кухлянке не поворотишься. А вы лучше под одинакую кухлянку купите пыжиковое пальто, — вот и всё». — «Что это такое пыжиковое пальто?» — «Это пальто из шкур молодых оленей».
«Всего лучше купить вам борловую доху, —  заговорил четвертый, — тогда вам ровно ничего не надо». — «Что это  такое борловая доха?» — спросил я. «Это шкура с дикого козла, пушистая,  теплая, мягкая: в ней никакой мороз не проберет».
«Помилуйте! — сказал тут еще кто-то, — как можно доху?  шерсть лезет». — «Что ж такое, что лезет?» — «Как что: в рот, в глаза  налезет?» — «Где ж мне купить доху или кухлянку?» — перебил я.  «Теперь негде: вот если б летом изволили пожаловать, — дружно повторили все, —  тогда приезжают сюда сверху, по Лене, из Иркутска, купцы; они закупают весь  пушной товар».
«Торбасами не забудьте запастись, —  заметили мне, — и пыжиковыми чижами». — «Что  это такое торбасы и
674
чижи?» — «Торбасы — это сапоги из оленьей шерсти, чижи —  чулки из шкурок молодых оленей».
«Но, главное, помните, меховые панталоны», — сказал мне  серьезно один весьма почтенный человек. «Нет, уж от этого позвольте  уклониться». — «Ну, помянете меня!» —   сказал он пророческим голосом. «Не забудьте также мехового  одеяла», — прибавил другой. «Зачем же меховые панталоны?» — с унынием  спросил я: так напугали меня все эти предостережения! «А если попадете на наледи...» — «Что это такое наледи?» — спросил я.  «Наледи — это не замерзающие и при жестоком морозе ключи; они выбегают с  гор в Лену; вода стоит поверх льда; случится попасть туда — лошади не  вытащат сразу, полозья и обмерзнут: тогда ямщику остается ехать на станцию за  людьми и за свежими лошадями, а вам придется ждать в мороз несколько часов,  иногда полсутки... Вот вы и вспомните о меховых панталонах».
«Ну а меховое одеяло зачем?» — спросил я. «На Лене почти всегда  бывает хиус...» — «Что это такое хиус?» — «Это  ветер, который метет снег; а ветер при морозе — беда: не спасут никакие  панталоны; надо одеяло...» — «С кульком, чтоб ноги прятать», —  прибавил другой. «Только всё летом!» — повторяют все. «Ах, если б летом  пожаловали, тогда-то бы мехов у нас!..»
Меня даже зло взяло. Я не знал, как быть. «Надо послать к одному  старику, — посоветовали мне, — он, бывало, принашивал меха в лавки,  да вот что-то не видать...» — «Нет, не извольте посылать», — сказал  другой. «Отчего же, если у него есть? я пошлю». — «Нет, он теперь  употребляет...» — «Что употребляет?» — «Да вино-с. Дрянной  старичишка! А нынче и отемнел совсем». — «Отемнел?» — повторил я.  «Ослеп», — добавил он.
Стало быть, нельзя и ехать, потому что нельзя ничего достать,  купить? Всё можно: а tout malheur remиde. Видя мое раздумье, один из жителей  посоветовал обратиться к Алексею Яковличу, к Петру Федорычу или к Александру  Андреянычу да Ксенофонту Петровичу: у них-де должны быть и дохи и медвежьи  шкуры. «Кто это Алексей Яковлич и Петр Федорыч?» — «А вот они: здешние  жители, один управляет тем, другой этим». — «Но я не имею удовольствия их  знать...» Алексей Яковлич, Петр Федорыч и  Александр Андреяныч сами предупредили меня. Они начали с того,  что позвали к себе обедать
675
и меня и товарищей, и хотя извинялись простотой угощения, но  угощение было вовсе не простое для скромного городка. У них действительно нашлись  дохи, кухлянки и медвежьи шкуры, которые и были уступлены нам на том основании,  что мы проезжие, что у нас никого нет знакомых, следовательно, все должны быть  знакомы; нельзя купить вещи в лавке, следовательно, надо купить ее у частного,  не торгующего этим лица, которое остается тут и имеет возможность заменить  всегда проданное.
Но ведь этак, скажут мне, не напасешься вещей, если каждый день  будут являться проезжие, и устанешь угощать: оно бестолково. Если каждый день  будут проезжие, тогда будет и трактир; если явятся требования на меха, тогда не  всё будут отсылать вверх, а станут торговать и здесь. В том-то и дело, что  проезжие в Якутске — еще редкие гости и оттого их балуют пока. Но долго ли  это будет? сомневаюсь. Еще несколько лет — и если вы приедете в Якутск,  то, пожалуй, полиция не станет заботиться о квартире для вас, а вы в лавке  найдете, что вам нужно, но зато, может быть, не узнаете обязательных и  гостеприимных Ксенофонта Петровича, Петра  Федорыча, Алексея Яковлича и других.
Вот теперь у меня в комнате лежит доха, волчье пальто, горностаевая  шапка, беличий тулуп, заячье одеяло, торбасы, пыжиковые чулки, песцовые  рукавицы и несколько медвежьих шкур для подстилки. Когда станешь надевать всё  это, так чувствуешь, как постепенно приобретаешь понемногу чего-то беличьего,  заячьего, оленьего, козлового и медвежьего, а человеческое мало-помалу  пропадает. Кухлянка и доха лишают употребления воли и предоставляют полную  возможность только лежать. В пыжиковых чулках и торбасах ног вместе сдвинуть  нельзя, а когда наденешь двойную меховую шапку, или, по-здешнему, малахай, то  мысли начинают вязаться ленивее в голове и одна за другою гаснут. Еще бы  что-нибудь прибавить, так, кажется, над вами того и гляди совершится  какая-нибудь любопытная метаморфоза.
Всё это надевается в защиту от сорокаградусного мороза. «Сорок  градусов! — повторил я, — у нас когда и двадцать случится, так по  городу только и разговора, что о погоде: забудут всякие и политические и  литературные новости». — «У вас двадцать хуже наших сорока», — сказал  один, бывавший за Уральским хребтом. «Это отчего?»
676
— «От ветра: там при пятнадцати градусах да ветер, так и нехорошо; а  здесь в сорок ничто не шелохнется: ни движения, ни звука в воздухе; над землей  лежит густая мгла; солнце кровавое, без лучей, покажется часа на четыре, не  разгонит тумана и скроется». — «Ну а вы что?» — «А мы — ничего,  хорошо; только дышать почти нельзя: режет грудь». — «Вы что делаете в эти  морозы?» — спросил я одну барыню. «Визиты, — говорит, —  делаем». — «Что вы!..» — «Да как же? а в Рождество, в Новый год:  родные есть, тетушка, бабушка, рассердятся, пожалуй, как не приедешь».
Впрочем, здесь, как я увидел после, и барыня, и кучер, и  лошадь — все визиты делают. Барыню вводят в гостиную, кучера в людскую, а  лошадь в сарай.
«В чем же вы ездите, в дохе и в малахае?» — спросил я ее. «Нет,  в шляпках, в салопах». — «Конечно, не в таких салопах, которые носят  барыни в Петербурге и которые похожи на конфектные бумажки, так что не слыхать,  есть ли что на плечах или нет! Верно, здесь кроют их байкой или сукном?»
А оказалось, что в таких же: «Материей, — говорит, —  крыты».
Несмотря, однако ж, на продолжительность зимы, на лютость стужи, как  всё шевелится здесь, в краю! Я теперь живой, заезжий свидетель того  химически-исторического процесса, в котором пустыни превращаются в жилые места,  дикари возводятся в чин человека, религия и цивилизация борются с дикостью и  вызывают к жизни спящие силы. Изменяется вид и форма самой почвы, смягчается  стужа, из земли извлекается теплота и растительность —  словом, творится то же, что творится, по  словам Гумбольдта, с материками и островами посредством тайных сил природы. Кто  же, спросят, этот титан, который ворочает и сушей и водой? кто меняет почву и климат?  Титанов много, целый легион; и все тут замешаны, в этой лаборатории: дворяне,  духовные, купцы, поселяне — все призваны к труду и работают неутомимо. И  когда совсем готовый, населенный и просвещенный край, некогда темный,  неизвестный, предстанет перед изумленным человечеством, требуя себе имени и  прав, пусть тогда допрашивается история о тех, кто воздвиг это здание, и так же  не допытается, как не допыталась, кто поставил пирамиды в пустыне. Сама же  история добавит только, что это те же люди, которые в одном углу мира подали голос к уничтожению торговли черными, а в другом учили  алеутов и курильцев жить и молиться — и вот они же создали, выдумали  Сибирь, населили и просветили ее и теперь хотят возвратить Творцу плод от  брошенного Им зерна. А создать Сибирь не так легко, как создать что-нибудь под  благословенным небом...
Я не уехал ни на другой, ни на третий день. Дорогой на болотах и на  реке Мае, едучи верхом и в лодке, при легких утренних морозах, я простудил  ноги. На третий день по приезде в Якутск они распухли. Доктор сказал, что водой  по Лене мне ехать нельзя, что надо подождать, пока пройдет опухоль.
Через неделю мне стало лучше; я собрался ехать. «Куда вы? как  можно! — сказали мне, — да теперь вы ни в каком разе  не поспеете добраться водой: скоро пойдет шуга». —  «Что это такое шуга?» — «Мелкий лед; тогда вы должны остановиться и ждать  зимнего пути где-нибудь на станции. Лучше вам подождать здесь». — «А  берегом?» — спросил я. «Горой ехать?помилуйте!  почта два раза в год в распутицу приходит горой, да и то мучится, бьется. Ведь  надо ехать верхом по утесам, через пропасти, по узеньким тропинкам. А вы еще с  больными ногами! Лучше подождите: всего каких-нибудь два месяца...»
«Два месяца! Это ужасно!» — в отчаянии возразил я. «Может быть,  и полтора», — утешил кто-то. «Ну нет: сей год Лена  не станет рано, — говорили другие, — осень теплая и ранний снежок  выпадал — это верный знак, что зимний путь нескоро установится...»
Опухоль в ногах прошла, но также прошла и всякая возможность ехать  до зимы. Я между тем познакомился со всеми в городе; там обед, там завтрак, кто  именинник, не сам, так жена, наконец, тетка. Для вас, не последних гастрономов,  замечу, что здесь есть превосходная рыба — нельма, которая играла бы  большую роль на петербургских обедах. Она хороша и разварная, и в пирогах, и в  жарком, да и везде; ее также маринуют. Есть много отличной дичи: рябчики,  куропатки и тетерева — ежедневное блюдо к жаркому. Но коренные жители  почти совсем не едят кур и телятины, как в других местах некоторые не едят,  например, зайцев. Зелени тоже мало, кроме капусты и огурцов. Вина дороги:  шампанское продается по 6 и 7 руб. сер. бутылка; зато хороши наливки.
678
Обычаи здесь патриархальные: гости пообедают, распростятся с  хозяином и отправятся домой спать, и хозяин ляжет, а вечером явятся опять и  садятся за бостондо ужина. Общество одно. Служащие, купцы и жены тех и  других видятся ежедневно и... живут все в больших ладах.
Я заикнулся на этих словах не потому, чтоб они были несправедливы, а  потому, что, пробегая одну книгу о Якутске («Поездка в Якутск»), я прочел там  совсем противное о якутском обществе. Автор жалуется на господствующую будто бы  здесь страсть к ябедничеству (стр. 126), на недостаток веселости в собраниях,  на общее друг к другу недоверие и т. п. Не знаю, что сказать: я ничего этого не  видал, напротив, кажется. Впрочем, не спорю: тогда (в 1832 г.) могло быть  и так. Физиономия маленького города изменяется легко: это зависит от  обстоятельств, от того, что за люди первенствуют в обществе. Что касается меня,  я нашел много живости и разговоров на обедах; недоверия не заметил: все кушают  с большою доверчивостью и говорят без умолку. Почти ежедневно собираются друг у  друга, потому что кружок очень невелик. В приведенной книге даже сказано, что  будто приглашенные вечером гости, просидев часу до второго, возвращаются домой  к своему ужину. Теперь это не так: попробуйте уехать без ужина, тихонько, так  хозяева на крыльце за полу поймают. Я, по своей привычке не ужинать, часто  затруднялся, как увернуться от этого, и кончал тем, что ужинал.
Сплетни, о которых тоже говорит автор книги, до меня не доходили,  конечно, потому, что я проезжий и не мог интересоваться ими. Автор прав,  сказавши, что сплетни составляют общую принадлежность маленьких городов. Но  полно — маленьких ли только? В больших их меньше слышно оттого, что не  напасешься времени слушать и повторять слышанное. Нет, общество в том виде, как  оно теперь в Якутске, право, порядочное. Да мне кажется, если б я очутился в  таком уголке, где не заметил бы ни малейшей вражды, никаких сплетней, а видел  бы только любовь да дружбу, невозмутимый мир, всеобщее друг к другу доверие и  воздержание, я бы перепугался, куда это я заехал: всё думал бы, что это  недаром, что тут что-нибудь да есть другое... Замечу еще, что купцы здесь  порядочно воспитаны, выписывают журналы, читают, некоторые сами пишут. Почти  все они где-нибудь учились, в иркутской гимназии например; притом
679
они не носят бород и ходят в европейском платье, от этого нет  резкого неравенства в обществе.
Говоря о ябедничестве, автор, может быть, относил эту слабость к  якутам: они действительно склонны к ябедничеству; но теперь оно, как я слышал,  стараниями начальства мало-помалу искореняется.
Если вы, любезный Аполлон Николаевич, признаете, и весьма  справедливо, русский пикет в степи зародышем Европы (см.  фельетон «С.-Петербургских ведомостей», № 176, 11 августа  1854 г.), то чем вы признаете подвиги, совершаемые в здешнем краю, о котором свежи еще в памяти у нас мрачные предания как о стране разбоев, лихоимства,  безнаказанных преступлений? А вот вы едете от Охотского моря, как ехал я, по  таким местам, которые еще ждут имен в наших географиях, да и весь край этот не  все у нас, в Европе, назовут по имени и не все знают его пределы и жителей,  реки, горы; а вы едете по нем и видите поверстные столбы, мосты, из которых один  тянется на тысячу шагов. Конечно, он сколочен из бревен, но вы едете по нем  через непроходимое болото. Приезжаете на станцию, конечно в плохую юрту, но под  кров, греетесь у очага, находите летом лошадей, зимой оленей и смело  углубляетесь, вслед за якутом, в дикую, непроницаемую чащу леса, едете по руслу  рек, горных потоков, у подошвы гор или взбираетесь на утесы по протоптанным  и — увы! где романтизм? — безопасным тропинкам. Вам не дадут ни  упасть, ни утонуть, разве только сами непременно того захотите, как захотел в  прошлом году какой-то чудак-мещанин, которому опытные якуты говорили, что  нельзя пускаться в путь после проливных дождей: горные ручьи раздуваются в  стремительные потоки и уносят быстротой лошадей и всадников. Он не послушал,  разгорячился, нашумел; якуты робки и послушны; они не противоречили более;  поехал и был увлечен потоком. Надпись на кресте, поставленном на дороге,  свидетельствует о его гибели и предостерегает неосторожных. Подъезжаете ли вы к  глубокому и вязкому болоту, якут соскакивает с лошади, уходит выше колена в  грязь и ведет вашу лошадь — где суше; едете ли лесом, он — впереди,  устраняет от вас сучья; при подъеме на крутую гору опоясывает вас кушаком и  помогает идти; где очень дурно, глубоко, скользко — он останавливается.  «Худо тут, — говорит он, — пешкьюем надо»,  вынимает нож, срезывает палку и подает
680
вам, не зная еще, дадите ли вы ему на водку или нет. Это якут,  недавно еще получеловек-полузверь!
«Где же страшный, почти неодолимый путь?» — спрашиваете вы  себя, проехавши тысячу двести верст: везде станции, лошади, в некоторых  пунктах, как, например, на реке Мае, найдете свежее мясо, дичь, а молоко и  овощи, то есть капусту, морковь и т. п., везде; у агентов Американской компании  чай и сахар.
Не забудьте, всё это в краю, который слывет безымянной пустыней! Он  пустыня и есть. Не раз содрогнешься, глядя на дикие громады гор без  растительности, с ледяными вершинами, с лежащим во всё лето снегом во  впадинах, или на эти леса, которые растут тесно, как тростник, деревья  жмутся друг к другу, высасывают из земли скудные соки и падают сами от  избытка сил и недостатка почвы. Вы видите, как по деревьям прыгают мелкие  зверки, из-под ног выскакивает испуганная редким появлением людей дичь.  Издалека доносится до ушей шум горных каскадов или над всем этим тяготеет такое  страшное безмолвие, что не решаешься разговором или песнью будить пустыню,  пугаясь собственного голоса. А пугаться нечего: вы едете безопасно, как  будто идете с Морской на Литейную. Я дорогой, от скуки, набрасывал на станциях  в записную книжку беглые заметки о виденном. При свидании прочту вам их, и  вы увидите подробные доказательства всему, что говорю теперь.
Может быть, мне возразят, что бывают неудачи, остановки, особенно  зимой; иногда недостает оленей или, если случится много проезжих, лошади скоро  изнуряются, и тогда... Да, переверните медаль — окажется, что проезжий  иногда станет среди дороги. Надо знать, что овса здесь от Охотского моря до  Якутска не родится и лошадей кормят одним сеном, оттого они слабы. Если  случится много проезжих, например возвращающихся с наших транспортов офицеров,  которые пришли морем из России, лошади не выносят частой езды. Недостаток  оленей случается иногда от недостатка корма, особенно когда снега глубоки, так  что олени, питающиеся белым мхом, не могут отрывать его ногами и гибнут от  голода. Олень — нежное и слабое животное. Проезжий терпит от всего этого  остановку на станциях. Случалось даже иногда путешественнику, от изнурения  лошадей, дойти до станции пешком.
681
Но во всех этих неудобствах виновата, как видите, природа, против  которой пока трудно еще взять действительные меры. Трудно, но не невозможно,  конечно. Человек кончает обыкновенно тем, что одолевает и природу, но при каких  условиях! Если употребить, хоть здесь например, большие капиталы и множество  рук, держать по многу лошадей на станциях, доставлять для корма их, с огромными  издержками, овес, тогда все затруднения устранятся, нет сомнения. Но для кого,  спрашивается, все эти расходы и хлопоты: окупятся ли они? будет ли кому  поблагодарить за это? Почта ходит раз в месяц, и дорога по полугоду глохнет в  совершенном запустении. И то сколько раз из глубины души скажет спасибо  заботливому начальству здешнего края всякий, кого судьба бросит на эту  пустынную дорогу, за то, что уже сделано и что делается понемногу,  исподволь, — за безопасность, за возможность, хотя и с трудом, добраться  сквозь эти, при малейшей небрежности непроходимые, места! В одном месте, в  палатке, среди болот, живет инженерный офицер; я застал толпу якутов, которые  расчищали землю, ровняли дороги, строили мост. В Алданском селении мы застали  исправника К. П. Атласова: он немного встревожился, увидя, что нам  троим, с четырьмя людьми при нас и для вьюков, нужно до восемнадцати лошадей.  «Я не знал, что вы будете, — сказал он, — теперь, может быть, по  станциям уже распустили лишних лошадей. Надо послать нарочного вперед». Мы  остались тут ночевать; утром, чем свет, лошади были готовы. Мы пошли  поблагодарить исправника, но его уже не было. «Где ж он?» — спрашиваем.  «Да уехал вперед похлопотать о лошадях, — говорят нам, — на нарочного  не понадеялся». На третьей станции мы встретили его на самой дурной части  дороги. «Всё готово, — сказал он, — везде будут лошади», — и, не  отдохнув получаса, едва выслушав изъявления нашей благодарности, он вскочил на  лошадь и ринулся в лес, по кочкам, по трясине, через пни, так что сучья  затрещали.
Кроме остановок, происходящих от глубоких снегов и малосильных  лошадей, бывает, что разольются горные речки, болота наводнятся и проезжему  приходится иногда по пояс идти в воде. «Что ж проезжие?» — спросил я  якута, который  мне это рассказывал.  «Сердятся», — говорит. Но это опять всё природные препятствия, против  которых принимаются, как я сказал, деятельные меры.
682
Меня неожиданно и приятно поразило одно обстоятельство. Что нам  известно о хлебопашестве в этом углу Сибири, который причислен, кажется, так,  из снихождения, к жилым местам, к Якутской области? что оно не удается,  невозможно; а между тем на самых свежих и новых поселениях, на реке Мае, при  выходе нашем из лодки на станции, нам первые бросались в глаза огороды и снопы  хлеба, на первый раз ячменя и конопли. Местами поселенцы не нахвалятся урожаем.  Кто эти поселенцы? Русские. Они вызываются или переводятся за проступки из-за  Байкала или с Лены и селятся по нескольку семейств на новых местах. Казна не  только дает им средства на первое обзаведение лошадей, рогатого скота, но и  поддерживает их постоянно, отпуская по два пуда в месяц хлеба на мужчину и по  пуду на женщин и детей. Я видел поселенцев по рекам Мае и Алдану: они нанимают  тунгусов и якутов обработывать землю. Те сначала не хотели трудиться,  предпочитая есть конину, белок, древесную кору, всякую дрянь, а поработавши год  и поевши ячменной похлебки с маслом, на другой год пришли за работой сами.
Есть места вовсе бесплодные: с них, по распоряжению начальства,  поселенцы переселяются на другие участки. Подъезжая к реке Амге (это уже ближе  к Якутску), я вдруг как будто перенесся на берега Волги: передо мной  раскинулись поля, пестреющие хлебом. «Ужели это пшеница?» — с изумлением  спросил я, завидя пушистые, знакомые мне золотистые колосья. «Пшеница и  есть, — сказал мне человек, — а вон и яровое!»
Я не мог окинуть глазами обширных лугов с бесчисленными стогами  сена, между которыми шевелились якуты, накладывая на волов сено, убирая хлеб. Я  увидел там женщин, ребятишек, табуны лошадей и огороженные пастбища. «Где же  это я? кто тут живет?» — спросил я своего ямщика. «Исправные  якуты живут» (исправные — богатые), — отвечал он. Погода была  великолепная, глаза разбегались, останавливаясь на сжатом хлебе, на прячущейся  в чаще леса богатой, окруженной сараями и хлевами юрте, на едущей верхом на  воле пестро одетой якутке.
Хлебопашество и разведение овощей по рекам Мае и Алдану —  создание свежее, недавнее и принадлежит попечениям здешнего начальства.  Поселенцы благословляют эти попечения. «Всё сделано для нас, — говорят
683
они, — а где не родилось ничего — значит, и не родится  никогда». Когда якуты принялись за хлебопашество около Якутска, начальство  скупило их урожай и роздало майским поселенцам. Так в прошлом или третьем году  куплено было до 12 тысяч пудов. Якуты принялись еще усерднее за хлебопашество,  и на другой год хлеб продавался рублем дешевле на пуд, то есть вместо 2 р. 50  к. ассигнациями продавали по 1 р. 50 к. На реке Амге хлебопашество —  новость только вполовину. Оно заведено было там прежде, но, по словам тамошних  жителей, шло до нынешнего времени очень плохо. Теперь с каждым годом оно  улучшается. Частные люди помогают этому, поощряя хлебопашество и скотоводство:  одни жертвуют хлеб для посева, другие посылают баранов, которых до сих пор не  знали за Леной, третьи подают пример собственными трудами.
На Мае есть, между прочим, отставной матрос Сорокин: он явился туда,  нанял тунгусов и засеял четыре десятины, на которые истратил по 45 руб. на  каждую, не зная, выйдет ли что-нибудь из этого. Труд его не пропал: он воротил  деньги с барышом, и тунгусы на следующее лето явились к нему опять. Двор его  полон скота, завидно смотреть, какого крупного. Мы с уважением и страхом сторонились  от одного быка, который бы занял не последнее место на какой-нибудь английской  хозяйственной выставке. Сорокин живет полным домом; он подал к обеду нам  славной говядины, дичи, сливок. Теперь он жертвует всю свою землю церкви и  переселяется опять в другое место, где, может быть, сделает то же самое. Это  тоже герой в своем роде, маленький титан. А сколько их явится вслед за ним! и  имя этим героям — легион: здешнему потомству некого будет благословить со  временем за эти робкие, но великие начинания. Останутся имена вождей этого дела  в народной памяти — и то хорошо. Никто о Сорокине не кричит, хотя все его  знают далеко кругом и все находят, что он делает только «как надо». На стенах у  него висят в рамках похвальные листы, данные ему от начальников здешнего края.  Висят эти листы в тени, так что их и не отыщешь скоро. Сорокин повесил их,  конечно, не из хвастовства, а больше по обычаю русского простого человека  вешать на стену всякую официальную бумагу, до паспорта включительно.
Еще одно важное обстоятельство немало способствует этим начинаниям.  От берегов Охотского моря до Якутска
684
нет ни капли вина. Я писал вам, что упавшая у нас на Джукджуре, или  Зукзуре, якутском или тунгусском Монблане, одной из гор Станового хребта,  вьючная лошадь перебила наш запас вина (так нам донесли наши люди), и мы  совершили путь этот, по образу древних, очень патриархально, довольствуясь  водой. Люди наши прожили эти пятнадцать или восемнадцать дней, против своего  ожидания, трезво. Один из наших товарищей (мы ехали сначала втроем), большой  насмешник, уверяет, что если б люди наши знали, что до Якутска в продаже нет  вина, так, может быть, вино на горе не разбилось бы.
А вина нет нигде на расстоянии тысячи двухсот верст. Там, где край  тесно населен, где народ обуздывается от порока отношениями подчиненности,  строгостью общего мнения и добрыми примерами, там свободное употребление вина  не испортит большинства в народе. А здесь — в этом молодом крае, где все  меры и действия правительства клонятся к тому, чтобы с огромным русским семейством  слить горсть иноплеменных детей, диких младенцев человечества, для которых пока  правильный, систематический труд — мучительная, лишняя новизна, которые  требуют осторожного и постепенного воспитания,   — здесь вино погубило бы эту горсть, как оно погубило диких в Америке.  Винный откуп, по направлению к Охотскому морю, нейдет далее ворот Якутска. В  этой мере начальства кроется глубокий расчет — и уже зародыш  не Европы в Азии, а русский, самобытный пример цивилизации, которому не  худо бы поучиться некоторым европейским судам, плавающим от Ост-Индии до Китая  и обратно.
Но довольно похищать из моей памятной дорожной книжки о виденном на  пути с моря до Якутска: при свидании мне нечего будет вам показать. Воротимся в  самый Якутск.
Я познакомился почти со всеми членами здешнего общества, и служащими  и торгующими, и неслужащими и неторгующими: все они с большим участием  расспрашивали о моих странствованиях и выслушивали с живым любопытством мои  рассказы. Но кто бы ожидал, что в их скромной и, по-видимому, неподвижной жизни  было не меньше движения и трудов, нежели во всяких путешествиях? Я узнал, что  жизнь их не неподвижная, не сонная, что она нисколько не похожа на обыкновенную  провинциальную жизнь; что в сумме здешней деятельности
685
таится масса подвигов, о которых громко кричали и печатали бы в  других местах, а у нас, из скромности, молчат. Только в якутском областном  архиве хранятся материалы, драгоценные для будущего историка Якутской  области.Некоторые занимаются здесь и в Иркутске разбором старых рукописей и,  конечно, издадут свои труды в свет. Но эти труды касаются прошедшего; подвиги  нынешних деятелей так же скромно, без треска и шума, внесутся в реестры  официального хранилища, и долго еще до имен их не дойдет очередь в истории.
Упомяну прежде о наших миссионерах. Здесь их, в Якутске, два:  священники Хитров и Запольский. Знаете, что они делают? Десять лет живут они в  Якутске и из них трех лет не прожили на месте, при семействах. Они постоянно  разъезжают по якутам, тунгусам и другим племенам: к одним, крещеным, ездят для  треб, к другим для обращения.
«Где же вы бывали?» — спрашивал я одного из них. «В разных  местах, — сказал он, — и к северу, и к югу, за тысячу верст, за  полторы, за три». — «Кто ж живет в тех местах, например к северу?» —  «Не живет никто, а кочуют якуты, тунгусы, чукчи. Ездят по этим дорогам верхом,  большею частью на одних и тех же лошадях или на оленях. По колымскому и другим  пустынным трактам есть, пожалуй, и станции, но какие расстояния между ними:  верст по четыреста, небольшие — всего по двести верст!»
«Двести верст — небольшая станция! Где ж останавливаются? где  ночуют?» — спрашивал я. «В иных местах есть поварни», —  говорят мне.
При этом слове, конечно, представится вам и повар, пожалуй, в  воображении запахнет бифстексом, котлетами...
«Поварня, — говорят мне, — пустая, необитаемая юрта с  одним искусственным отверстием наверху и со множеством природных щелей в  стенах, с очагом посредине — и только». Следовательно, это quasi-поварня.
Если хотите сделать ее настоящей поварней, то привезите с собой  повара, да кстати уж и провизии, а иногда и дров, где лесу нет; не забудьте  взять и огня: попросить не у кого, соседей нет кругом; прямо на тысячу или  больше верст пустыня, направо другая, налево третья и т. д.
686
«Слава Богу, если еще есть поварня! — говорил отец  Никита, — а то и не бывает...» — «Как же тогда?» — «Тогда ночуем  на снегу». — «Но не в сорок градусов, надеюсь». — «И в сорок ночуем:  куда ж деться?» — «Как же так? ведь, говорят, при 40? дышать  нельзя...» — «Трудно, грудь режет немного, да дышим. Мы разводим огонь, и  притом в снегу тепло. Мороз ничего, — прибавил он, — мы привыкли, да  и хорошо закутаны. А вот гораздо хуже, когда застанет пурга...»
Пурга стоит всяких морских бурь: это снежный ураган, который  застилает мраком небо и землю и крутит тучи снегу: нельзя сделать шагу ни  вперед, ни назад; оставайтесь там, где застала буря; если поупрямитесь,  тронетесь — не найдете дороги впереди, не узнаете вашего и вчерашнего  пути: где были бугры, там образовались ямы и овраги; лучше стойте и не  двигайтесь. «Мы однажды добрались в пургу до юрты, — говорил отец  Никита, — а товарищи отстали: не послушали инстинкта собак, своротили их  не туда, куда те мчали, и заблудились. Три дня ждали их, и когда прояснилось  небо, их нашли у дверей юрты. Последнюю ночь они провели тут, не подозревая  жилья». Какова должна быть погода!
На днях священник Запольский получил поручение ехать на юг, по  радиусу тысячи в полторы верст или и больше: тут еще никто не измерял  расстояний; это новое место. Он едет разведать, кто там живет, или, лучше  сказать, живет ли там кто-нибудь, и если живет, то исповедует ли какую-нибудь  религию, какую именно и т. п. —   словом, узнать всё, что касается до его обязанностей.
«Как же вы в новое место поедете? — спросил я, — на чем?  чем будете питаться? где останавливаться? По этой дороге, вероятно, поварен  нет...» — «Да, трудно; но ведь это только в первый раз, — возразил  он, — а во второй уж легче».
А он в первый раз и едет, значит, надеется ехать и во второй, может  быть, и в третий. «Можно разведать, — продолжал он, — есть ли жители  по пути или по сторонам, и уговориться с ними о доставке на будущее время  оленей...» — «А далеко ли могут доставлять оленей?» — спросил я. «Да  хоть из-за шести- или семисот верст, и то доставят. Что вы удивляетесь? —  прибавил он, — ведь я не первый: там, верно, кто-нибудь бывал: в Сибири нет места, где бы не были русские». Замечательные  слова!
687
«Долго ли вы там думаете пробыть?» — спросил я. «Летом,  полагаю, я вернусь». Летом, а теперь октябрь!
Вы видите, что здесь в религиозном отношении делается то же самое,  что уже сделано для алеутов. Не нужно напоминать вам имя архипастыря, который  много лет подвизался на пользу подвластных нам американских племен, обращая их  в христианскую веру. Вам известен он как автор книги «Записки об уналашкинском  отделе Алеутских островов», издание 1840 г. протоиерея (ныне  камчатского, алеутского и курильского архиепископа Иннокентия) Вениаминова.  Автор в предисловии скромно называет записки материалами для  будущей истории наших американских колоний; но прочтя эти материалы, не пожелаешь никакой другой истории молодого и  малоизвестного края. Нет недостатка ни в полноте, ни в отчетливости по всем  частям знания: этнографии, географии, топографии, натуральной истории; но всего  более обращено внимание на состояние церкви между обращенными, успехам которой  он так много, долго и ревностно содействовал. Книга эта еще замечательна тем,  что написана прекрасным, легким и живым языком. Кроме того, отцом Вениаминовым  переложено на алеутский язык Евангелие, им же изданы алеутский и  алеутско-кадьякский буквари, с присовокуплением на том и на другом языках  заповедей, Символа веры, молитвы Господней, вседневных молитв, потом счета и  цифр. То же самое, кажется, если не ошибаюсь, сделано и для колош.
Если хотите подробнее знать о состоянии православной  церкви в Российской Америке, то прочтите изданную, под заглавием этим, в  1840 году брошюру протоиерея И. Вениаминова. Теперь он, то есть преосвященный  Иннокентий, подвизается здесь на более обширном поприще, начальствуя паствой  двухсот тысяч якутов, несколька тысяч тунгусов и других племен, раскиданных на  пространстве тысяч трех верст в длину и в ширину области. Под его руководством  перелагается евангельское слово на их скудное, не имеющее права гражданства между  нашими языками, наречие. Я случайно был в комитете, который собирается в тишине  архипастырской кельи, занимаясь переводом Евангелия. Все духовные лица здесь  знают якутский язык. Перевод вчерне уже окончен. Когда я был в комитете, там  занимались окончательным пересмотром Евангелия от Матфея. Сличались греческий, славянский и русский тексты с переводом на якутский язык. Каждое  слово и выражение строго взвешивалось и поверялось всеми членами.
Почтенных отцов нередко затруднял недостаток слов в якутском языке  для выражения многих не только нравственных, но и вещественных понятий, за  неимением самых предметов. Например, у якутов нет слова плод,  потому что не существует понятия. Под здешним небом не родится ни одного плода,  даже дикого яблока: нечего было и назвать этим именем. Есть рябина, брусника,  дикая смородина, или, по-здешнему, кислица,  морошка — но то ягоды. Сами якуты, затрудняясь названием многих занесенных  русскими предметов, называют их русскими именами, которые и вошли навсегда в  состав якутского языка. Так хлеб они и называют хлеб, потому что русские  научили их есть хлеб, и много других, подобных тому. Так поступал преосвященный  Иннокентий при переложении Евангелия на алеутский язык, так поступают  перелагатели Священного Писания и на якутский язык. Впрочем, так же было  поступлено и с славянским переложением Евангелия с греческого языка.
Один из миссионеров, именно священник Хитров, занимается, между  прочим, составлением грамматики якутского языка для руководства при обучении  якутов грамоте. Она уже кончена. Вы видите, какое дело замышляется здесь. Я  слышал, что все планы и труды здешнего духовного начальства уже одобрены  правительством. Кроме якутского языка Евангелие окончено переводом на  тунгусский язык, который, говорят, сходен с манчжурским, как якутский с  татарским. Составлена, как я слышал, и грамматика тунгусского языка, всё  духовными лицами. А один из здешних медиков составил тунгусско-русский словарь  из нескольких тысяч слов. Так как у тунгусов нет грамоты и, следовательно,  грамотных людей, то духовное начальство здешнее, для опыта, намерено разослать  пока письменные копии с перевода Евангелия в кочевья тунгусов, чтоб наши  священники, знающие тунгусский язык, чтением перевода распространяли между ними  предварительно и постепенно истины веры и приготовляли их таким образом к более  основательному познанию Священного Писания, в ожидании, когда распространится  между ними знание грамоты и когда можно будет снабдить их печатным переводом.
689
При этом письме я приложу для вашего любопытства образец этих  трудов: молитву Господню на якутском, тунгусском и колошенском языках,которая сообщена мне здесь. Что значат трудности английского выговора в  сравнении с этими звуками, в произношении которых участвуют не только горло,  язык, зубы, щеки, но и брови, и складки лба, и даже, кажется, волосы! А какая  грамматика! то падеж впереди имени, то притяжательное местоимение слито с  именем и т. п. И всё это преодолено!
Я забыл сказать, что для якутской грамоты приняты русские буквы с  незначительным изменением некоторых из них посредством особых знаков, чтобы  пополнить недостаток в нашем языке звуков, частью гортанных, частью носовых. Но  вы, вероятно, знаете это из книги г-на Бетлинка, изданной в С.-Петербурге: «Uеber  die jakьtische Sprache»,  а если нет, то загляните в нее из любопытства. Это большой филологический труд,  но труд начальный, который должен послужить только материалом для будущих  основательных изысканий о якутском языке. В этой книге формы якутского языка  изложены сравнительно
690
с монгольским и другими азиатскими наречиями. Сам г-н Бетлинк в  книге своей не берет на себя основательного знания этого языка и ссылается на  другие авторитеты. Для письменной грамоты алеутов и тунгусов приняты тоже  русские буквы, за неимением никакой письменности на тех наречиях.
Теперь от миссионеров перейдем к другим лицам. Вы знаете, что были и  есть люди, которые подходили близко к полюсам, обошли берега Ледовитого моря и  Северной Америки, проникали в безлюдные места, питаясь иногда бульоном из  голенища своих сапог, дрались с зверями, с стихиями, — всё это герои,  которых имена мы знаем наизусть и будет знать потомство, печатаем книги о них,  рисуем с них портреты и делаем бюсты. Один определил склонение магнитной  стрелки,тот ходил отыскивать ближайший путь в другое полушарие, а иные, не  найдя ничего, просто замерзли. Но все они ходили за славой. А кто знает имена  многих и многих титулярных и надворных советников, коллежских асессоров,  поручиков и майоров, которые каждый год ездят в непроходимые пустыни, к берегам  Ледовитого моря, спят при 40? мороза на снегу — и всё это по  казенной надобности? Портретов их нет, книг о них не пишется, даже в  формуляре их сказано будет глухо: «Исполняли разные поручения начальства».
Зачем же они ездят туда? Да вот, например, понадобилось снабдить  одно место свежим мясом и послали чиновника за тысячу верст заготовить  сколько-то сот быков и оленей и доставить их за другие тысячи верст. В другой  раз случится какое-нибудь происшествие, и посылают служащее лицо, тысячи за  полторы, за две верст, произвести следствие или просто  осмотреть какой-нибудь отдаленный уголок: всё ли там в порядке. Не забудьте,  что по этим краям больших дорог мало, ездят всё верхом и зимой и летом, или дороги  так узки, что запрягают лошадей гусем. Другой посылается, например, в  Нижне-Колымский уезд, — это ни больше ни меньше, как к Ледовитому морю, за  две тысячи пятьсот или три тысячи верст от Якутска, к чукчам — зачем вы  думаете: овладеть их землей, а их самих обложить податью? Чукчи остаются до сих  пор еще в диком состоянии, упорно держатся в своих тундрах и нередко гибнут от  голода, по недостатку рыбы или зверей. Завидная добыча, нечего сказать! Зачем  же посылать к ним? А затем, чтоб вывести их из
691
дикости и заставить жить по-человечески, и всё даром, бескорыстно: с  них взять нечего.
Чукчи держат себя поодаль от наших поселенцев, полагая, что русские  придут и перережут их, а русские думают — и гораздо с бульшим  основанием, — что их перережут чукчи. От этого происходит то, что те и  другие избегают друг друга, хотя живут рядом, не оказывают взаимной помощи в  нужде во время голода, не торгуют и того гляди еще подерутся между собой.
Чиновник был послан, сколько я мог узнать, чтоб сблизить их. «Как же  вы сделали?» — спросил я его. «Лаской и подарками, — сказал  он, — я с трудом зазвал их старшин на русскую сторону, к себе в юрту,  угостил чаем, уверил, что им опасаться нечего, и после того многие семейства  перекочевали на русскую сторону».
И они позвали его к себе. «Мы у тебя были, теперь ты приди к  нам», — сказали они и угощали его обедом, но в своем вкусе, и потому он не  ел. В грязном горшке чукчанка сварила оленины, вынимала ее и делила на части  руками — какими — Боже мой! Когда он отказался от этого блюда, ему  предложили другое, самое лакомое: сырые оленьи мозги. «Мы ели у тебя, так уж и  ты, как хочешь, а ешь у нас», — говорили они.
Он много рассказывал любопытного о них. Он обласкал одного чукчу,  посадил его с собой обедать, и тот потом не отходил от него ни на шаг, служил  ему проводником, просиживал над ним ночью, не смыкая глаз и охраняя его  сон, и расстался с ним только на границе чукотской земли. Поступите с ним  грубо, постращайте его — и во сколько лет потом не изгладите впечатления!
Любопытно также, как чукчи производят торговлю, то есть мену, с  другим племенем, коргаулями, или карагаулями, живущими на островах у устья рек,  впадающих в Ледовитое море. Чукча и карагауль держат в одной руке товар,  который хотят променять, а в другой по длинному ножуи не спускают друг с друга  глаз, взаимно следя за движениями, и таким образом передают товары.  Чуть один зазевается, другой вонзает в него нож и берет весь товар себе.  Об убитом никто не заботится: «Должно быть, дурной человек был!» — говорят  они и забывают о нем.
О коряках, напротив, рассказывают много хорошего, о тунгусах еще  больше. Последние честны, добры и трудолюбивы.
692
Коряки живут тоже скудными рыбными и звериными промыслами, и в юртах  их нередко бывает такая же стряпня, как в поварнях по  колымскому и другим безлюдным трактам. В голод они делят поровну между собою  всё, что добудут: зверя, рыбу или другое. Когда хотели наградить одного коряка  за такой дележ, он не мог понять, в чем дело. «За что?» — спрашивает. «За  то, что разделил свою добычу с другими». — «Да ведь у них нет!» —  отвечал он с изумлением. Бились, бились, так и не могли принудить его взять  награду. Хвалят тоже их за чистоту нравов. Дочь одного коряка изменила правилам  нравственности. По обычаю коряков, ее следовало убить. Отец не мог исполнить  этого долга: она была любимая и единственная дочь. «Не могу, — сказал он,  подавая ей веревку, — удавись сама». Она удавилась, и он несколько лет  оплакивал ее.
Не то рассказывают про якутов. Хвалят их за способности, за  трудолюбие, за смышленость, но в них, как в многочисленном, преобладающем здесь  племени, уже развиты некоторые пороки: они, между прочим, склонны к воровству.  Убийства между ними редки: они робки и боятся наказаний. Но в воровстве они  обнаруживают много тонкости, которая бы не осрамила лондонских мошенников. Один  якут украдет, например, корову и, чтоб зимой по следам не добрались до него,  надевает на нее сары, или сапоги из конской кожи, какие сам носит. Но и хозяин  коровы не промах: он поутру смотрит не под ноги, не на следы, а вверх: замечает,  куда слетаются вороны, и часто нападает на покражу, узнавая по шкуре зарезанной  коровы свою собственность.
Однажды несколько якутов перелезли на чужой двор украсть лошадь.  Ворота заперты, вывести нельзя; они вздумали перетащить ее через забор: передние  ноги уже были за забором; воры усердно тащили за хвост и другую половину  лошади. Она, конечно, к этому новому способу путешествия равнодушна быть не  могла и сильно протестовала с своей стороны и копытами, и головой. Хозяин вышел  на шум, а воры мгновенно спрятались, кроме того, который был на улице. «Хозяин,  хозяин, — кричал он, — смотри, что я застал: у тебя лошадь  воруют». — «И так воруют». — «Бери же ее назад». Стали тащить  назад — не подается: вор с улицы крепко придерживал ее за узду. «Туда  нейдет, — говорил он, — ты лучше подтолкни ее сюда; а потом отвори  ворота, я ее приведу». Так
693
и сделано. Само собою разумеется, что вор ускакал на лошади, не  дождавшись хозяина.
Якуты здесь всё: кучера, слуги и ремесленники; они — хорошие  скорняки, кузнецы, но особенно способны к плотничной и столярной работе. Им  недостает вкуса, потому что нет образцов. Здешние древние диваны и стулья  переходят из дома в дом, не меняя формы; по ним делают и новую мебель. Дайте им  образец — они сделают совершенно такую же вещь. Знаете ли, что мне обещал  принести на днях якут? Бюст Рашели из мамонтовой кости или из моржового зуба.  Сюда прислан бюстик из гипса, и якут делает по нем. Якут и Рашель — каково  сближение!
Кстати об изделиях из мамонтовой кости. Вы знаете, что кость эту  находят не только в кусках, но в целых остовах. Мне сказывали здесь, что про  найденный недавно остов мамонта кто-то выдумал объявить чукчам, что им  приведется везти его в Якутск, и они растаскали и истребили его так, что теперь  и следов нет.
Нет проезжего, к которому бы не явились якуты, и особенно якутки, с  этими изделиями. Я купил резную подставку для часов, только она не стоит на  месте. Но что это за изделия! Работа такая же допотопная, как и сама кость, с  допотопными надписями на гребне: «В знак любве» или «Кого люблю, того дарю». На  ящиках зачем-то вырезан русский герб. Жаль, что отдаленность и глушь края  мешают обратить на это внимание: кости здесь очень много, якутов еще больше,  так что наши столики были бы заставлены безделками из этого красивого материала.  Один из моих спутников, князь Оболенский, хотел купить кусок необделанной кости  и взять с собой. «Если немного, так, пожалуй, можно достать», — отвечали  ему. «Мне небольшой кусок», — сказал он. «Пудов восемнадцать, что  ли?» — спросили его. Но он отступился.
Еще слово о якутах. Г-н Геденштром (в книге своей «Отрывки о  Сибири», С.-Петербург, 1830), между прочим, говорит, что «Якутская  область — одна из тех немногих стран, где просвещение или расширение  понятий человеческих (sic) (стр. 94) более вредно, чем полезно. Житель  сей пустыни (продолжает автор), сравнивая себя с другими мирожителями, понял бы  свое бедственное состояние и не нашел бы средств к его улучшению...» Вот как  думали еще некоторые двадцать пять лет назад!
694
Автор берет пороки образованного общества, как будто неотъемлемую  принадлежность просвещения, как будто и самое просвещение имеет недостатки:  тщеславие, корысть, тонкий обман и т. п. Кажется, смешно и уверять, что эти  пороки только обличают в человеческом обществе еще недостаток просвещения. Если  дикари увлекаются скорее всего заманчивостью блеска или чувственных  удовольствий, — что совершенно справедливо, — то за ними, как за  детьми, надо смотреть, что здесь и делается. Я выше сказал, что от Якутска до  Охотского моря нет вина; против тайного провоза его приняты очень строгие меры.  Если зло затем и прокрадется, так в такой незначительной степени, что оно уже  не составит общей гибели. Факты свидетельствуют, что ябедничество тоже  уменьшилось по судам. «Тщеславие, честолюбие и корысть», конечно, важные  пороки, если опять-таки не посмотреть за детьми и дать усилиться злу; между тем  эти же пороки, как их называет автор, могут, при разумном  воспитании, повести к земледельческой, мануфактурной и промышленной  деятельности, которую даже без них, если правду сказать, и не привьешь к краю.  Что делается без честолюбия и корысти, в известной степени разумеется? «Житель  пустыни (говорит автор) понял бы свое бедственное положение и не нашел бы  средств к его улучшению». Напротив, тогда-то и нашел бы, когда бы понял, или  ему нашли бы, и находят.
Просвещение якута пока состоит в том, чтоб приучить его к  земледелию, к скотоводству, к торговле; всё это и делается. Нужды нет, что  он живет в пустыне, просвещение находит средство справиться и с пустыней. Думали  же прежде, что здесь не родится хлеб; а принялись с уменьем и любовью к  делу — и вышло, что родится. Вот теперь разводят овец. Конечно, долго еще  ждать, когда мы будем носить сукна якутских фабрик; но этого и не нужно пока.  Слава Богу, да, слава Богу, не во гнев автору, что якуты теперь едят хлеб, а не  кору, носят русское сукно, а не сырую звериную кожу! Дикие добродетели,  простота нравов — какие сокровища: есть о чем вздыхать! Говорят, дикари не  пьют, не воруют — да, пока нечего пить и воровать; не лгут — потому  что нет надобности. Хорошо, но ведь оставаться в диком состоянии нельзя.  Просвещение, как пожар, охватывает весь земной шар. «Но да пощадит оно, —  восклицает автор (то есть просвещение) (стр. 96), — якутов и подобных им,  к которым природа их
695
земли была мачехою!» Другими словами: просвещенные люди! не ходите к  якутам: вы их развратите! Какой чудак этот автор! А где же взять шубу? ведь это  всё у якутов, не у них, так у тунгусов, наконец, у алеутов, у колош и т. д.,  всё у тех же дикарей! Природа не совсем была к ним мачеха, наградив их край  соболями, белками, горностаем и медведями.
Книга г-на Геденштрома издана в 1830 году; может быть, автор с тех  пор и сам отказался от своего парадокса.
Впрочем, обе приведенные книги, «Поездка в Якутск» и «Отрывки о  Сибири», дают, по возможности, удовлетворительное понятие о здешних местах и  вполне заслуживают того одобрения, которым наградила их публика. Первая из них  дала два, а может быть, и более изданий. Рекомендую вам обе, если б вы захотели  узнать что-нибудь больше и вернее об этом отдаленном уголке, о котором я как  проезжий, встретивший нечаянно остановку на пути и имевший неделю-другую  досуга, мог написать только этот бледный очерк.
Не указываю вам других авторитетов, важнее, например, книги барона  Врангеля: вы давным-давно знаете ее; прибавлю только, что имя этого писателя и  путешественника живо сохраняется в памяти сибиряков, а книгу его непременно  найдете в Сибири у всех образованных людей.
Мне остается сказать несколько слов о некоторых из якутских купцов,  которые также достигают до здешних геркулесовых столпов, то есть до Ледовитого  моря, или в противную сторону, до неведомых пустынь. Один из них ездит,  например, за пятьсот верст еще далее Нижнеколымска, до которого считается три  тысячи верст от Якутска, к чукчам, другой к югу, на реку Уду, третий к западу,  в Вилюйский округ.
«Свет мал, а Россия велика», — говорит один из моих спутников,  пришедший также кругом света в Сибирь. Правда. Между тем приезжайте из России в  Берлин, вас сейчас произведут в путешественники: а здесь изъездите пространство  втрое больше Европы, и вы все-таки будете только проезжий.  В России нет путешественников, всё проезжие, несмотря на то что теперь именно  это стало наоборот. Разве по железным дорогам путешествуют? Они выдуманы затем,  чтоб «проезжать» пространства, не замечая их. Теперь я вижу, что у нас, в этих  отдаленных уголках, только еще и можно путешествовать, в старинном,  занимательном смысле слова, с лишениями, трудностями,
696
с запасом чуть не на год провизии, с перинами и самоварами. Да и то,  благодаря здешнему начальству, исчезает понемногу. И здесь заводятся удобства:  того и гляди скоро не дадут выспаться на снегу и в поварни приставят  поваров — беда: совсем истребится порода путешественников!
Обратимся к купцам.
Они берут известное число лошадей, смотря по количеству товара,  иногда до сорока, едут, каждый по своему радиусу, в некоторые сборные пункты,  которые называются великолепным именем ярмарок. Туда к  известному дню стекаются якуты, чукчи, тунгусы и прочие, и производится мена.  Чукчи покупают простой листовой табак, называемый здесь черкасским,  и железные изделия, топоры, гвозди и проч., якуты — бумажные и шерстяные  материи, дабу, грубые ситцы, холстину, толстое сукно, также чай, сахар;  последний большею частию в леденце, вывозимом из Китая.
Купцы выменивают от них пушной товар, добытый в течение лета и  осени; товар этот покупают у них, как выше сказано, приезжающие сюда на ярмарку  в июле иркутяне, перепродают на Нижегородскую и Ирбитскую ярмарки или в Кяхту,  оттуда в Китай и т. д.
Вот вам происхождение горностаевых муфт и боа, беличьих тулупов и  лисьих салопов, собольих шуб и воротников, медвежьих полостей — всего, чем  мы щеголяем за Уральским хребтом! Купцы отправляются в ноябре и возвращаются в  апреле. Им сопутствуют иногда жены — и всё переносят: ездят верхом, спят  если не в поварнях, так под открытым небом, и живут по многим месяцам в  пустынных, глухих уголках, и не рассказывают об этом, не тщеславятся. А  американец или англичанин какой-нибудь съездит, с толпой слуг, дикарей, с  ружьями, с палаткой, куда-нибудь в горы, убьет медведя — и весь свет знает  и кричит о нем!
Купцы, однако, жаловались мне, что торг пушными товарами идет  гораздо тише прежнего, так что едва стоит ездить в отдаленные края. Они искали  разных причин этому, приписывая упадок торговли частью истреблению зверей,  отчего звероловы возвышают цены на меха, частью беспокойствам, возникшим в  Китае, отчего будто бы меха сбываются с трудом и дешево.
Но, кажется, причина тут другая: на некоторых пунктах по Лене  открылись золотые прииски; золотопромышленники
697
основали там свое пребывание, образовав около себя новые центры  деятельности. Туда потянулось народонаселение, понадобились руки, там и товар  находит сбыт. Вскоре, может быть, загремят имена местечек и городков, теперь  едва известных по имени: Олекминска, Витима и других. Здесь имена эти начинают  повторяться чаще и чаще. Люди там жмутся теснее в кучу; пустынная Лена стала  живым, неумолкающим, ни летом, ни зимою, путем. Это много отвлекло рук и  капиталов от Якутска.
Я так думал вслух, при купцах, и они согласились со мною.  С общей точки зрения оно очень хорошо; а для этих пяти, шести, десяти  человек — нет. Торговля в этой малонаселенной части империи обращается,  как кровь в жилах, помогая распространению народонаселения. Одно место глохнет,  другое возникает рядом, потом третье и т. д., а между тем люди разбредутся  в разные стороны, оснуются в глуши и вместо золота начнут добывать из земли  что-нибудь другое.
Но довольно. Как ни хорошо отдохнуть в Якутске от трудного пути, как  ни любезны его жители, но пробыть два месяца здесь — утомительно. Боже  сохрани от лютости скуки и сорокаградусных морозов! Пора, пора, морозы уже  трещат: 32, 35 и 37?; скоро дышать будет тяжело.  В прошедшем году мороз здесь достигал, говорят, до 48?.
А я всё хожу в петербургском байковом пальто и в резиновых калошах.  Надо мной смеются и пророчат простуду, но ничего: только брови, ресницы, усы, а  у кого есть и борода, куржевеют, то есть покрываются  льдом, так что брови срастаются с ресницами, усы с бородой и образуют на лице  ледяное забрало; от мороза даже зрачкам больно.
Вот и повозка на дворе, щи в замороженных кусках уже готовы,  мороженые пельмени и струганина тоже; бутылки с вином обшиты войлоком, ржаной  хлеб и белые булки — всё обращено в камень.
Я простился со всеми: кто хочет проводить меня пирогом, кто прислал  рыбу на дорогу, и все просят непременно выкушать наливочки, холодненького...  Беда с непривычки! Добрые приятели провожают с открытой головой на крыльцо и  ждут, пока сядешь в сани, съедешь со двора, — им это ничего. Пора, однако,  шибко пора!
Якутск, ноябрь, 1854.
698


 



Сайт существует при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ), проект № 08-04-12135в.



Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Счетчик и проверка тИЦ и PR
Библиография
          Библиография И. А. Гончарова 1965–2010
          Описание библиотеки И.А.Гончарова
          Суперанский М.Ф. Каталог выставки...
Биография
          Биографические материалы
          Гончаров в воспоминаниях современников. Л., 1969.
               Анненков П.В. Шесть лет переписки...
               Барсов Н. И. Воспоминание об И. А. Гончарове
               Бибиков В. И. И. А. Гончаров
               Боборыкин П. Д. Творец "Обломова"
               Витвицкий Л. Н. Из воспоминаний об И. А. Гончарове
               Гнедич П.П. Из «Книги жизни»
               Гончарова Е.А. Воспоминания об И.А. Гончарове
               Григорович Д. В. Из "Литературных воспоминаний"
               К. Т. Современница о Гончарове
               Кирмалов М.В. Воспоминания об И.А. Гончарове
               Ковалевский П. М. Николай Алексеевич Некрасов
               Кони А.Ф. Иван Александрович Гончаров
               Кудринский Ф.А. К биографии И.А. Гончарова
               Купчинский И.А. Из воспоминаний об И.А. Гончарове
               Левенштейн Е.П. Воспоминания об И.А. Гончарове
               Либрович С.Ф. Из книги «На книжном посту»
               Никитенко А.В. Из «Дневника»
               Павлова С.В. Из воспоминаний
               Панаев И. И. Воспоминание о Белинском (Отрывки)
               Панаева А. Я. Из "Воспоминаний"
               Пантелеев Л. Ф. Из воспоминаний прошлого
               Плетнев А.П. Три встречи с Гончаровым
               Потанин Г. Н. Воспоминания об И. А. Гончарове
               Русаков В. Случайные встречи с И.А. Гончаровым
               Сементковский Р. И. Встречи и столкновения...
               Скабичевский А. М. Из "Литературных воспоминаний"
               Спасская В.М. Встреча с И.А. Гончаровым
               Старчевский А. В. Один из забытых журналистов
               Стасюлевич М.М. Иван Александрович Гончаров
               Цертелев Д. Н. Из литературных воспоминаний...
               Чегодаева В.М. Воспоминания об И. А. Гончарове
               Штакеншнайдер Е. А. Из "Дневника"
               Ясинский И.И. Из книги «Роман моей жизни»
          Из энциклопедий
Галерея
          "Обломов". Иллюстрации к роману
               Pierre Estoppey. В трактире (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. И. И. Обломов (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. Илюша (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. Илюша с матушкой (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. Обломов за ужином (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. Обломов и Штольц (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. Обломовцы (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. Портрет И. А. Гончарова (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. Садовый натюрморт (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. Юный Обломов (тушь, перо) (Paris, 1969)
               А. Д. Силин. Общество в парке (заставка к Обыкновенной истории) (бум., накл. на карт., тушь, перо; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               А. Д. Силин. Петербург. Зимняя канавка (заставка к Обыкновенной истории)(бум., накл. на карт., тушь, перо; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               А. Д. Силин. Сцена у ворот (заставка к Обыкновенной истории) (бум., накл. на карт., тушь, перо; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               А. Д. Силин. Шмуцтитул к Части 1 Обыкновенной истории (бум., накл. на карт., тушь, перо; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               А. Д. Силин. Шмцтитул к части 2 Обыкновенной истории (бум., накл. на карт., тушь, перо; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               А. Д. Силин. Шмцтитул к Эпилогу Обыкновенной истории (бум., накл. на карт., тушь, перо; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               А. Д. Силин. Экипаж в поле (заставка к Обыкновенной истории) (бум., накл. на карт., тушь, перо; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               А. М. Гайденков. Шмуцтитул к Первой части (Гончаров И. А. Обломов. М., 1947)
               А. М. Гайденков. Шмуцтитул к третьей части (Гончаров И. А. Обломов. М., 1947)
               А. М. Гайденков. Шмуцтитул к Четвертой части (Гончаров И. А. Обломов. М., 1947)
               А. М. Гайденков. Шмуцтитул ко Второй части (Гончаров И. А. Обломов. М., 1947)
               А. Ф. Сергеев. Форзац (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               А. Ф. Сергеев. Форзац (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               А. Ф. Сергеев. Шмуцтитул к ч.1 (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               А. Ф. Сергеев. Шмуцтитул к ч.2 (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               А. Ф. Сергеев. Шмуцтитул к ч.3 (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               А. Ф. Сергеев. Шмуцтитул к ч.4 (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Анатолий Васильевич Учаев. Заставка к ч.1 (Гончаров И. А. Обломов. Саратов, 1973)
               Анатолий Васильевич Учаев. Заставка к ч.2 (Гончаров И. А. Обломов. Саратов, 1973)
               Анатолий Васильевич Учаев. Заставка к ч.3 (Гончаров И. А. Обломов. Саратов, 1973)
               Анатолий Васильевич Учаев. Заставка к ч.4 (Гончаров И. А. Обломов. Саратов, 1973)
               Анатолий Васильевич Учаев. Обложка (Гончаров И. А. Обломов. Саратов, 1973)
               Анатолий Васильевич Учаев. Титульный лист (Гончаров И. А. Обломов. Саратов, 1973)
               В. В. Морозов. Андрюша и Агафья Матвеевна (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. В Летнем саду (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Гостиная (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Захар (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов в Петербурге (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Обломов входит в дом к Пшеницыной (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Обломов за столом и Захар (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов и Аксинья (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов и Андрюша (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов и Захар (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов и Иван Матвеевич (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов и Ольга(заставка) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов и Пшеницына (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Обломов и Тарантьев (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов и Штольц (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов на Гороховой (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Обломов с одним из его гостей (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов, Тарантьев и Иван Матвеевич (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Перед домом Пшеницыной (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Петербург (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Приезд Штольца (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Прогулка (на даче) (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Ссора с Тарантьевым (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Финал (встреча с Захаром) (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               Владимир Амосович Табурин (автотипии с рисунков). Обыкновенная история: Адуев-племянник сжигает свои рукописи (автотипия с рисунка Нива. 1898. № 42. С. 824.).
               Владимир Амосович Табурин. Обыкновенная история: Отъезд Адуева из Грачей (автотипия с рисунка Нива. 1898. № 41. С. 812.).
               Владимир Амосович Табурин. Обыкновенная история: Посещение молодым Адуевым Наденьки (автотипия с рисунка Нива. 1898. № 41. С. 813.).
               Владимир Амосович Табурин. Приезд Штольца (илл. к роману Обломов) (автотипия с рисунка Нива. 1898. № 45. С. 885).
               Владимир Амосович Табурин. Разрыв Обломова с Ольгой (илл. к роману «Обломов») (автотипия с рисунка Нива. 1898. № 48. С. 944).
               Владимир Амосович Табурин. Смерть Обломова (илл. к роману Обломов) (автотипия с рисунков Нива. 1898. № 48. С. 945).
               Владимир Амосович Табурин. Сон Обломова (илл. к роману Обломов) (автотипия с рисунка Нива. 1898. № 45. С. 884).
               Владимир Аркадьевич Хвостов. Обложка (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1969)
               Владимир Аркадьевич Хвостов. Шмуцтитул к ч.2 (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1969)
               Владимир Аркадьевич Хвостов. Шмуцтитул к ч.3 (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1969)
               Владимир Аркадьевич Хвостов. Шмуцтитул к ч.4 (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1969)
               Владимир Михайлович Меньшиков. Обложка (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1982)
               Владимир Михайлович Меньшиков. Спинка обложки (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1982)
               Г. Мазурин. В Летнем саду (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989).
               Г. Мазурин. Обломов и Ольга в саду (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Мазурин. Обломов на диванe (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Мазурин. Обломов на прогулке (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Мазурин. Объяснение Обломова с Ольгой (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Мазурин. Ольга у окна (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Мазурин. Тарантьев (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Мазурин. Штольц (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Мазурин. Штольц в гостях у Обломова за обедом (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Мазурин. Штольц и Ольга в Швейцарии (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Новожилов. Титульный лист (Гончаров И. А. Обломов. М., 1969)
               Г. Новожилов. Шмуцтитул к Части второй (Гончаров И. А. Обломов. М., 1969)
               Г. Новожилов. Шмуцтитул к Части первой (Гончаров И. А. Обломов. М., 1969)
               Г. Новожилов. Шмуцтитул к Части третьей (Гончаров И. А. Обломов. М., 1969)
               Г. Новожилов. Шмуцтитул к Части четвертой (Гончаров И. А. Обломов. М., 1969)
               Дмитрий Николаевич Кардовский (1866–1943). Захар (набросок к роману Обломов) (бум., кар. Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Дмитрий Николаевич Кардовский (1866–1943). Обломов (набросок к роману Обломов) (бум., кар. Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Евгений Евгеньевич Лансере. Заставка (Гончаров И. А. Обломов. М., 1934 (М.,1935, 1936)).
               Евгений Евгеньевич Лансере. Концовка романа (Гончаров И. А. Обломов. М., 1934 (М.,1935, 1936)).
               Евгений Евгеньевич Лансере. Шмуцтитул к послесловию (Гончаров И. А. Обломов. М., 1934 (М.,1935, 1936)).
               Евгений Евгеньевич Лансере. Шмуцтитул к Части второй (Гончаров И. А. Обломов. М., 1934 (М.,1935, 1936)).
               Евгений Евгеньевич Лансере. Шмуцтитул к Части первой (Гончаров И. А. Обломов. М., 1934 (М.,1935, 1936)).
               Евгений Евгеньевич Лансере. Шмуцтитул к Части третьей (Гончаров И. А. Обломов. М., 1934 (М.,1935, 1936)).
               Евгений Евгеньевич Лансере. Шмуцтитул к Части четвертой (Гончаров И. А. Обломов. М., 1934 (М.,1935, 1936)).
               Елизавета Меркурьевна Бем (1843–1914). Силуэт «Сон Обломова» (бум, тушь, перо) (Литературный музей ИРЛИ РАН).
               И. Я. Коновалов. Дом у оврага (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Захарка с самоваром (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Зимние игры (левая часть) (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Зимние игры (правая часть) (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Илюша и Захарка (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Илюша с няней (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Илюшу отправляют к Штольцу (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Концовка (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Обложка (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Обломовка (заставка) (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Письмо (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Титульный лист (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. У бочки (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               К. Тихомиров (грав. на дер. К. Ольшевский). «Захар» (илл. к роману «Обломов») (Живописное обозрение. 1883).
               К. Тихомиров (грав. на дер. К. Ольшевский). «Обломов» (илл. к роману «Обломов») (Живописное обозрение. 1883).
               Константин Николаевич Чичагов (литограф. Худяков). Обломов и Захар (илл. к роману Обломов; Россия. 1885. № 10, прил.).
               Л. Красовский. Агафья Матвеевна после смерти Обломова (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. В гостиной Обломовки (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Заговор в трактире (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Обложка книги (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Обломов и Агафья Матвеевна (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Обломов и Захар (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Обломов и один из посетителей (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Обломов и Ольга на прогулке (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Обломов с Андрюшей (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Обломов, Тарантьев и Захар (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Ольга за роялем (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Отец Обломова и крестьянка (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Пирог (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Письмо в Обломовке (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Приезд Штольца (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Признание в любви (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Слуги (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Ссора с Тарантьевым (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Титульный лист (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Лев Борисович Подольский. Заставка к ч.1 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Заставка к ч.2 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Заставка к ч.3 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Заставка к ч.4 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Концовка к ч.1 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Концовка к ч.2 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Концовка к ч.3 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Обложка (тушь, перо, акв.) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Титульный лист (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Шмуцтитул к ч.1 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Шмуцтитул к ч.2 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Шмуцтитул к ч.3 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Шмуцтитул к ч.4 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               М. П. Клячко Сон Обломова
               М. П. Клячко. Больной Обломов (Гончаров И. А. Собр. соч: в 8 т. М., 1952. Т. 2. («Обломов»); так же: Гончаров И. А. Обломов. Киев, 1957; М., 1958)
               М. П. Клячко. Обломов и Захар (Гончаров И. А. Собр. соч: в 8 т. М., 1952. Т. 2. («Обломов»); так же: Гончаров И. А. Обломов. Киев, 1957; М., 1958)
               М. П. Клячко. Обломов и Ольга (Гончаров И. А. Собр. соч: в 8 т. М., 1952. Т. 2. («Обломов»); так же: Гончаров И. А. Обломов. Киев, 1957; М., 1958)
               М. Я. Гафт. Шмуцтитул к Части второй (Гончаров И. А. Обломов. Иркутск, 1956)
               М. Я. Гафт. Шмуцтитул к Части первой (Гончаров И. А. Обломов. Иркутск, 1956)
               М. Я. Гафт. Шмуцтитул к Части третьей (Гончаров И. А. Обломов. Иркутск, 1956)
               М. Я. Гафт. Шмуцтитул к Части четвертой (Гончаров И. А. Обломов. Иркутск, 1956)
               Мария Яковлевна Чемберс-Билибина (1874–1962). Детство Обломова (иллюстрация к роману Обломов). (1908, картон, тушь, перо) (Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Мария Яковлевна Чемберс-Билибина (1874–1962). Сон Обломова (иллюстрация к роману Обломов) (1908, бум., накл. на картон, тушь, перо) (Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Михаил Брукман. Титульный лист (Гончаров И. А. Обломов. Кишинёв, 1969)
               Н. В. Щеглов. Заговор в трактире (Гончаров И. А. Обломов. М., 1978 (М., 1979))
               Н. В. Щеглов. Обломов в доме Пшеницыной (Гончаров И. А. Обломов. М., 1978 (М., 1979))
               Н. В. Щеглов. Обломов и Захар (Гончаров И. А. Обломов. М., 1978 (М., 1979))
               Н. В. Щеглов. Обломов и Ольга (Гончаров И. А. Обломов. М., 1978 (М., 1979))
               Н. В. Щеглов. Обломов и Штольц (Гончаров И. А. Обломов. М., 1978 (М., 1979))
               Н. В. Щеглов. Ольга (Гончаров И. А. Обломов. М., 1978 (М., 1979))
               Н. В. Щеглов. Ольга и Обломов в доме Пшеницыной (Гончаров И. А. Обломов. М., 1978 (М., 1979))
               Н. В. Щеглов. Сон Обломова (Гончаров И. А. Обломов. М., 1978 (М., 1979))
               Н. Горбунов. Обломов в комнате (Гончаров И. А. Обломов. Пермь, 1984)
               Н. Горбунов. Обломов выгоняет Тарантьева (Гончаров И. А. Обломов. Пермь, 1984)
               Н. Горбунов. Обломов и Ольга (Гончаров И. А. Обломов. Пермь, 1984)
               Н. Горбунов. Обломов и Штольц (Гончаров И. А. Обломов. Пермь, 1984)
               Н. Горбунов. Обломов, лежащий на диване (Гончаров И. А. Обломов. Пермь, 1984)
               Н. Куликов. Адуев на рыбалке (илл. к Обыкновенной истории) (бум, кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Н. Куликов. Адуев-младший в деревне (илл. к Обыкновенной истории) (бум, кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Н. Куликов. Адуев-младший на балконе (илл. к Обыкновенной истории). (бум, кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Н. Куликов. Адуев-младший на прогулке (илл. к Обыкновенной истории) (бум, кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Н. Куликов. Адуев-старший и Адуев-младший у камина (илл. к Обыкновенной истории) (бум, кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Н. Куликов. Александр Адуев в гостях (илл. к Обыкновенной истории) (бум, кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Н. Куликов. Дядя и племянник (илл. к Обыкновенной истории) (бум, кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Н. Куликов. Молодой Адуев и слуга (илл. к Обыкновенной истории) (бум, кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Н. Н. Поплавская. Шмуцтитул к первой части романа (Гончаров И. А. Обломов. СПб., 1993)
               Н. Н. Поплавская. Шмуцтитул к четвертой части романа (Гончаров И. А. Обломов. СПб., 1993)
               Н. Н. Поплавская. Шмуцтитул ко второй части романа (Гончаров И. А. Обломов. СПб., 1993)
                    Н. Н. Поплавская. Шмуцтитул к третьей части романа (Гончаров И. А. Обломов. СПб., 1993)
               П. Н. Пинкисевич. Агафья Матвеевна на кладбище (акв.) (Гончаров И. А. Собр.соч.: В 6 т. Т. 4 («Обломов»). М., 1972)
               П. Н. Пинкисевич. В Летнем саду (акв.) (Гончаров И. А. Собр.соч.: В 6 т. Т. 4 («Обломов»). М., 1972)
               П. Н. Пинкисевич. Заговор в трактире (акв.) (Гончаров И. А. Собр.соч.: В 6 т. Т. 4 («Обломов»). М., 1972)
               П. Н. Пинкисевич. Илюша и няня (акв.) (Гончаров И. А. Собр.соч.: В 6 т. Т. 4 («Обломов»). М., 1972)
               П. Н. Пинкисевич. Обломов и Мухояров (акв.) (Гончаров И. А. Собр.соч.: В 6 т. Т. 4 («Обломов»). М., 1972)
               П. Н. Пинкисевич. Обломов и Пшеницына (акв.) (Гончаров И. А. Собр.соч.: В 6 т. Т. 4 («Обломов»). М., 1972)
               П. Н. Пинкисевич. Ольга за роялем (акв.) (Гончаров И. А. Собр.соч.: В 6 т. Т. 4 («Обломов»). М., 1972)
               П. Н. Пинкисевич. Проводы Андрея Штольца (акв.) (Гончаров И. А. Собр.соч.: В 6 т. Т. 4 («Обломов»). М., 1972)
               С. Михайленко. Шмуцтитул к первой части романа (Гончаров И. А. Обломов. СПб., 1993)
               С. Михайленко. Шмуцтитул к третьей части романа (Гончаров И. А. Обломов. СПб., 1993)
               С. Михайленко. Шмуцтитул к четвертой части романа (Гончаров И. А. Обломов. СПб., 1993)
               С. Михайленко. Шмуцтитул ко второй части романа (Гончаров И. А. Обломов. СПб., 1993)
               С. Соколов. Заговор в трактире (Гончаров И. А. Обломов. М., 1985).
               С. Соколов. Обломов в Петербурге (Гончаров И. А. Обломов. М., 1985).
               С. Соколов. Обломов и Захар (Гончаров И. А. Обломов. М., 1985).
               С. Соколов. Обломов и Ольга (Гончаров И. А. Обломов. М., 1985).
               С. Соколов. Ольга (Гончаров И. А. Обломов. М., 1985).
               С. Соколов. Письмо старосты (Гончаров И. А. Обломов. М., 1985).
               С. Соколов. Тарантьев (Гончаров И. А. Обломов. М., 1985).
               Сара Марковна Шор. Ветка сирени (концовка; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Дом Пшеницыной (заставка; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Захар на кладбище (концовка; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Захар с сапогами (концовка; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Обломов (иллюстрация; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Обломов и Захар (иллюстрация; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Обломов и Ольга(иллюстрация; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Обломов и Пшеницына (иллюстрация; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Обломов на диване (заставка; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Обломов у дома Пшеницыной (иллюстрация; офорт, сухая игла)(Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Обломовы (иллюстрация; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Окно Пшеницыной (заставка; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Ольга за роялем (заставка; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Поднос (концовка; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Сборы Илюши к Штольцу (иллюстрация; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Т. В. Прибыловская. Илюша Обломов с нянькой (Гончаров И. А. Обломов. Ижевск, 1988)
               Т. В. Прибыловская. Обломов и Ольга (Гончаров И. А. Обломов. Ижевск, 1988)
               Т. В. Прибыловская. Обломов на диване (Гончаров И. А. Обломов. Ижевск, 1988)
               Т. В. Прибыловская. Обломов с Андрюшей и Агафьей Матвеевной (Гончаров И. А. Обломов. М., 1988).
               Т. В. Прибыловская. Объяснение Обломова с Ольгой (Гончаров И. А. Обломов. Ижевск, 1988)
               Т. В. Прибыловская. Портрет И. А. Гончарова (авантитул) (Гончаров И. А. Обломов. Ижевск, 1988)
               Т. В. Шишмарева. Агафья Матвеевна (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. В Летнем саду (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Ворота в дом Пшеницыной (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Дорога деревенская (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Заговор в трактире (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Захар (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Илюша в Обломовке (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. На прогулке (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Обломов за столом у Пшеницыной (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Обломов и Захар (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Обломов и Ольга (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Обломов на диване (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Обломов, Штольц и Захар (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Ольга (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Письмо в Обломовке (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Слуги (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Ю. С. Гершкович. Захар (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Илюша с нянькой (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Обломов (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Обломов и Агафья Матвеевна (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Обломов и Захар (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Обломов и Ольга (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Обломов и Штольц (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Обломов на диване (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Обломов, Агафья и Андрюша (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Ольга (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Ольга у окна (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Семья Обломова (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Смерть Обломова (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Штольц (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
          "Обрыв". Иллюстрации к роману
               В. Домогацкий. (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1961)
               В. Домогацкий. Вера (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1961)
               В. Домогацкий. Марфенька (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1961)
               В. Домогацкий. На скамейке (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1961)
               В. Домогацкий. Перед беседкой (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1961)
               В. Домогацкий. Перед усадьбой (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1961)
               Д. Б. Боровский. Игра на виолончели (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. «Объяснение», силуэт, заставка (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Бабушка (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Бабушка (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Бабушка и Вера (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Бабушка и Нил Андреич (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Бабушка у беседки (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Беловодова (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера (заставка) Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера в часовне (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера за письменным столом (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера и Волохов (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера и Райский (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера и Райский (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера на обрыве (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вид на Волгу (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Викентьев (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Волохов (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Город (концовка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Женский портрет (Ульяна?) (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Заставка к Части первой (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Игра в карты (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Козлов и Ульяна (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Концовка (книга и яблоки) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Крицкая и Мишель (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Крицкая позирует (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Марина (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Марк Волохов (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Марфенька (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. На скамейке (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Нил Андреич Тычков (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Общество (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Персонаж с хлыстом (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Подглядывающая прислуга (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Принадлежности художника (концовка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Прислуга (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Прощание (концовка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Райский (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Райский в постели (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Райский и бабушка (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Райский на скамейке (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Райский перед мольбертом (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Савелий (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Слуга с чемоданом (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Сплетницы (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Тит Никоныч (заставка) Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Тушин (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Усадьба (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Художник перед мольбертом (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Художник Райский (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Художник с палитрой (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Шмуцтитул Второй части (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Шмуцтитул Главы третьей (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Шмуцтитул к Части первой (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Шмуцтитул к Части пятой (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Шмуцтитул к Части четвертой Боровский (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Н. Витинг. Бабушка (Гончаров И. А. Обрыв. Куйбышев, 1949)
               Н. Витинг. Вера (Гончаров И. А. Обрыв. Куйбышев, 1949)
               Н. Витинг. Вера (портрет) (Гончаров И. А. Обрыв. Куйбышев, 1949)
               Н. Витинг. Марк Волохов (Гончаров И. А. Обрыв. Куйбышев, 1949)
               Н. Витинг. Марфенька (Гончаров И. А. Обрыв. Куйбышев, 1949)
               Н. Витинг. Райский (Гончаров И. А. Обрыв. Куйбышев, 1949)
               П. П. Гнедич. Один из чиновников (рисунок к Обрыву (1919?))(бум., кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               П. П. Гнедич. Сосед-помещик (рисунок к Обрыву (1919?)) (бум., кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               П. П. Гнедич. Тит Никоныч (рисунок к Обрыву (1919?)) (бум., кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               П. П. Гнедич. Тычков (рисунок к Обрыву (1919?)) (бум., кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               П. П. Гнедич. Уленька (рисунок к Обрыву (1919?)) (бум., кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               П. Пинсекевич. Бабушка (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. В Академии художеств (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. В беседке (Вера и Волохов) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Вера и Райский (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Крицкая (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Маленький Райский (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Марк Волохов (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. На балу (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Нил Андреич (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Приезд домой (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Райский в Академии художеств (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Райский и Крицкая (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Райский и Марфенька (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Савелий и Марина (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Тит Никоныч (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Тушин и Волохов (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               Петр Михайлович Боклевский (1816–1897). Женский портрет (фрагмент) (иллюстрация к Обрыву) (бум., сангина; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Петр Михайлович Боклевский (1816–1897). Уленька (фрагмент) (иллюстрация к Обрыву) (бум., сангина; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Ю. Игнатьев. Бабушка (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Бабушка в кресле и Вера (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Бабушка и Нил Андреевич (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. В гостинной (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. В гостях у бабушки (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. В Петербурге (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. В саду (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. В саду (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Вера (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Вера (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Вера в кибитке (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Вера в саду (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Вера в саду (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Вера и Волохов (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Вера и Райский перед домом (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Вера с письмом Райского (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Встреча друзей (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Комната (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Крицкая позирует Райскому (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Марк Волохов (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Марк и Вера в беседке (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Марфенька (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Марфенька в спальне (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. На скамейке (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Отъезд Райского (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. После церкви (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Райский (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Райский пишет (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Райский у мольберта (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Савелий и Марина (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. У дома (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев.На бричке (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
          "Обыкновенная история". Иллюстрации к роману
               А. Д. Силин. Экипаж на набережной (заставка к Обыкновенной истории) (бум., накл. на карт., тушь, перо; Литературный музей ИРЛИ РАН).
          "Фрегат "Паллада"". Иллюстрации к книге
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «Атлантический океан и остров Мадера» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «До Иркутска» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «На мысе Доброй Надежды» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «На мысе Доброй Надежды» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «Острова Бонин-Сима» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «От Кронштадта до мыса Лизарда» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «От Манилы до берегов Сибири» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «От мыса Доброй Надежды до острова Явы» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «Плавание в атлантических тропиках» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «Русские в Японии» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «Сингапур» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе ««Манила» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «Гон-Конг» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «До Иркутска» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «Ликейские острова» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «На мысе Доброй Надежды» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «Острова Бонин-Сима» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «От Кронштадта до мыса Лизарда» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «От Манилы до берегов Сибири» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «От мыса Доброй Надежды до острова Явы» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «Плавание в атлантических тропиках» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «Русские в Японии» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «Русские в Японии» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «Сингапур» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               В. Д. Цельмер. Иллюстрация к главе «Из Якутска» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               В. Д. Цельмер. Иллюстрация к главе «Манила» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               В. Д. Цельмер. Иллюстрация к главе «Обратный путь через Сибирь» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               В. Д. Цельмер. Иллюстрация к главе «Обратный путь через Сибирь» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               В. Д. Цельмер. Иллюстрация к главе «Русские в Японии» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               В. Д. Цельмер. Иллюстрация к главе «Шанхай» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               В. Д. Цельмер. Шмуцтитул к главе «Из Якутска» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               В. Д. Цельмер. Шмуцтитул к главе «Шанхай» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Карта плавания фрегата «Паллада» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Л. Горячева. Форзац (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». Саратов, 1986)
               Л. Горячева. Форзац (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». Саратов, 1986)
               М. Хусеянов. Модель фрегата «Паллада» (1980, Вышний Волочок)
               План залива Нагасаки, помещенный в атласе И. Ф. Крузенштерна (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Японская картина, изображающая посольство вице-адмирала Е. В. Путятина в Японии в 1853 г. (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Японский свиток с изображением русского посольства Е. В. Путятина в Японии в 1853 г. (конвой, левый фрагмент) (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Японский свиток с изображением русского посольства Е. В. Путятина в Японии в 1853 г. (левый фрагмент) (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Японский свиток с изображением русского посольства Е. В. Путятина в Японии в 1853 г. (правый фрагмент) (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Японский свиток с изображением эскадры русского посольства Е. В. Путятина в Японии в 1853 г. (левый фрагмент) (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Японский свиток с изображением эскадры русского посольства Е. В. Путятина в Японии в 1853 г. (правый фрагмент) (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
          Видео
               "Обыкновенная история".
          Гончаров
               Барельеф работы З. Цейдлера.
               Бюст работы Л. А. Бернштама, 1881.
               Гончаров в своем рабочем кабинете
               Гончаров на смертном одре
               Гравюра И. И. Матюшина, 1876.
               Дагерротип, нач. 1840-х гг.
               И. С. Панов. Портрет И. А. Гончарова.
               Литография В. Ф. Тимма, 1859
               Литография П. Ф. Бореля, 1869.
               Литография, 1847.
               М. В. Медведев. Гончаров на смертном одре (СПб., 1891) (картон с глянцевым покрытием, тушь, перо, процарапывание; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Памятник И. А. Гончарову в Ульяновске
               Петр Ф. Борель (ум. 1901). Гончаров в кабинете (бум., накл. на карт., тушь, перо, процарапывание; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Портрет работы И. П. Раулова, 1868.
               Портрет работы К.А. Горбунова
               Портрет работы Н. А. Майкова, 1859.
               Статуэтка работы Н. А. Степанова
               Фото К. А. Шапиро, 1879.
               Фото начала 1850-х гг.
               Фото начала 1860-х гг.
               Фото С. Л. Левицкого, 1856.
          Музей
          Памятные места
          Разное
          Современники
               АННЕНКОВ, Павел Васильевич
               БЕЛИНСКИЙ Виссарион Григорьевич
               БЕНЕДИКТОВ Владимир Григорьевич
               БОБОРЫКИН Петр Дмитриевич
               БОТКИН Василий Петрович
               ВАЛУЕВ Петр Александрович
               ГОНЧАРОВ Владимир Николаевич
               ГОНЧАРОВА Авдотья Матвеевна
               ГРИГОРОВИЧ Дмитрий Васильевич
               ДРУЖИНИН Александр Васильевич
               ЗАБЛОЦКИЙ-ДЕСЯТОВСКИЙ Андрей Парфеньевич
               ИННОКЕНТИЙ (в миру Иван Евсеевич Вениаминов,)
               КОНИ Анатолий Федорович
               КРАЕВСКИЙ Андрей Александрович
               МАЙКОВ Аполлон Николаевич
               МАЙКОВ Николай Аполлонович
               МАЙКОВА Евгения Петровна
               МАЙКОВА Екатерина Павловна
               МУЗАЛЕВСКИЙ Петр Авксентьевич
               МУРАВЬЕВ-АМУРСКИЙ Николай Николаевич
               НИКИТЕНКО Александр Васильевич
               НОРОВ Авраам Сергеевич
               ПАНАЕВ Иван Иванович
               ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
               СКАБИЧЕВСКИЙ Александр Михайлович
               СТАСЮЛЕВИЧ Михаил Матвеевич
               ТРЕГУБОВ Николай Николаевич
               ТРЕЙГУТ Александра Карловна
Новости
О творчестве
          В. Азбукин. И.А.Гончаров в русской критике
          Е. Ляцкий. Гончаров: жизнь, личность, творчество
          Из историй
               История русского романа
                    Пруцков Н. И. "Обломов"
                    Пруцков Н. И. "Обыкновенная история"
                    Пруцков Н. И. Обрыв
               История русской критики
               История русской литературы в 4-х т.
          Из энциклопедий
               Краткая литературная энциклопедия
               Литературная энциклопедия
          Мазон А. Материалы для биографии и характеристики И.А.Гончарова
          Материалы конференций
               Материалы...1963
               Материалы...1976
               Материалы...1991
               Материалы...1992
                    В.А.Михельсон. Крепостничество у обрыва
                    В.А.Недзвецкий. Романы И.А.Гончарова
                    Э.А.Полоцкая Илья Ильич в литературном сознании 1880—1890-х годов
               Материалы...1994
               Материалы...1998
                    А. А. Фаустов. "Иван Савич...
                    А. В. Дановский. Постижение...
                    Алексеев П.П. Ресурсы исторической...
                    Алексеев Ю.Г. О передаче лексических...
                    Аржанцев Б.В. Архитектурный роман
                    Балакин А.Ю. Ранняя редакция очерка...
                    В. А. Недзвецкий. И. А. Гончаров...
                    В. И. Глухов. Образ Обломова...
                    В. И. Мельник. "Обломов" как...
                    Владимир Дмитриев. Кто...
                    Г. Б. Старостина. Г. И. Успенский
                    Герхард Шауманн. "Письма...
                    Д. И. Белкин. Образ Волги-реки...
                    Елена Краснощекова. И. А. Гончаров...
                    И. В. Пырков. Роман И. А. Гончарова...
                    И. В. Смирнова. К истории...
                    И. П. Щеблыкин. Необыкновенное...
                    Кадзухико Савада. И. А. Гончаров...
                    Л. А. Кибальчич. Гончаров...
                    Л. А. Сапченко. "Фрегат "Паллада"...
                    Л. И. Щеблыкина. А. В. Дружинин...
                    М. Г. Матлин. Мотив пробуждения...
                    М. М. Дунаев. Обломовщина...
                    М.Б. Жданова. З.А. Резвецова-Шмидт...
                    Микаэла Бёмиг. И. А. Гончаров...
                    Н. М. Нагорная. Нарративная природа...
                    Н. Н. Старыгина. "Душа...
                    Н.Л. Вершинина. О роли...
                    О. А. Демиховская. "Послегончаровская"...
                    Петер Тирген. Замечания...
                    С. Н. Шубина. Библейские образы...
                    Т. А. Громова. К родословной...
                    Т. И. Орнатская. "Обыкновенная история"...
                    Такаси Фудзинума. Студенческие...
                    Э. Г. Гайнцева. И. А. Гончаров...
               Материалы...2003
                    А.А. Бельская. Тургенев и Гончаров...
                    А.В. Быков. И. А. Гончаров – писатель и критик...
                    А.В. Лобкарёва. К истории отношений...
                    А.М. Сулейменова. Женский образ...
                    А.С. Кондратьев. Трагические итоги...
                    А.Ю. Балакин. Был ли Гончаров автором...
                    В.А. Доманский. Художественные зеркала...
                    В.А. Недзвецкий. И. А. Гончаров - оппонент...
                    В.И. Холкин. Андрей Штольц: поиск...
                    В.Я. Звиняцковский. Мифологема огня...
                    Вероника Жобер. Продолжение традиций...
                    Даниель Шюманн. Бессмертный Обломов...
                    Е.А. Балашова. Литературное творчество героев...
                    Е.А. Краснощекова. И. А. Гончаров: Bildungsroman...
                    Е.В. Краснова. «Материнская сфера»...
                    Е.В. Уба. Имя героя как часть...
                    И.А. Кутейников. И. А. Гончаров и ососбенности...
                    И.В. Пырков. «Сон Обломова» и...
                    И.В. Смирнова. Письма семьи...
                    И.П. Щеблыкин. Эволюция женских...
                    Л.А. Сапченко. Н. М. Карамзин в восприятии...
                    Л.В. Петрова. Японская графика
                    М.Б. Юдина. Четвертый роман...
                    М.В. Михайлова. И. А. Гончаров и идеи...
                    М.Г. Матлин. Поэтика сна...
                    М.Ю. Белянин. Ольга Ильинская в системе...
                    Н.В. Борзенкова. Эволюция психологической...
                    Н.В. Володина. Герои романа....
                    Н.В. Миронова. Пространство...
                    Н.Л. Ермолаева. Солярно-лунарные...
                    Н.М. Егорова. Четыре стихотворения...
                    Н.Н. Старыгина. Образ Casta Diva...
                    Н.П. Гришечкина. Деталь в художественном...
                    О.Б. Кафанова. И. А. Гончаров и Жорж Санд...
                    О.Ю. Седова. Тема любви...
                    От редакции
                    П.П. Алексеев. Цивилизационный феномен...
                    С.Н. Гуськов. Сувениры путешествия
                    Т.А. Карпеева. И. А. Гончаров в восприятии...
                    Т.В. Малыгина. Эволюция «идеальности»...
                    Т.И. Бреславец. И. А. Гончаров и японский...
                    Ю.Г. Алексеев. Некоторые стилистические...
                    Ю.М. Алексеева. Роман И.А. Гончарова...
               Материалы...2008
                    Т. М. Кондрашева. Изображение друга дома...
          Монографии
               Peace. R. Oblomov: A Critical Examination of Goncharov’s Novel
               Setchkarev V. Ivan Goncharov
               Краснощекова Е. А. Мир творчества
                    Вступление
                    Глава вторая
                    Глава первая
                    Глава третья
                    Глава четвертая
               Криволапов В.Н. «Типы» и «Идеалы» Ивана Гончарова
               Н. И. Пруцков. Мастерство Гончарова-романиста.
                    Введение
                    Глава 1
                    Глава 10
                    Глава 11
                    Глава 12
                    Глава 13
                    Глава 14
                    Глава 15
                    Глава 2
                    Глава 3
                    Глава 4
                    Глава 5
                    Глава 6
                    Глава 7
                    Глава 8
                    Глава 9
                    Заключение
               Недзвецкий В.А. Романы И.А.Гончарова
               Отрадин М. В. Проза И. А. Гончарова...
               Постнов О. Г. Эстетика И. А. Гончарова
               Цейтлин А.Г. И.А. Гончаров.
                    Введение
                    Глава восьмая
                    Глава вторая
                    Глава двенадцатая
                    Глава девятая
                    Глава десятая
                    Глава одиннадцатая
                    Глава первая
                    Глава пятая
                    Глава седьмая
                    Глава третья
                    Глава четвертая
                    Глава шестая
               Чемена О.М. Создание двух романов
          Обломовская энциклопедия
          Покровский В.И. Гончаров: Его жизнь и сочинения
          Роман И.А. Гончарова "Обломов" в русской критике
          Статьи
               Бухаркин П. Е. «Образ мира, в слове явленный»
               Строганов М. Странствователь и домосед
Полное собрание сочинений
          Том восьмой (книга 1)
          Том второй
          Том первый
          Том пятый
          Том седьмой
          Том третий
          Том четвертый
          Том шестой
Произведения
          Другие произведения
                Пепиньерка
                    Пепиньерка. Примечания
               <Намерения, идеи и задачи романа «Обрыв»> (1872)
               <Упрек. Объяснение. Прощание>
                    <Упрек...>. Примечания
               <Хорошо или дурно жить на свете?>
                    <Хорошо или дурно жить на свете?> Примечания
               «Атар-Гюль» Э. Сю (перевод отрывка)
                    "Атар-Гюль" Э. Сю (перевод отрывка). Примечания
               «Христос в пустыне», картина Крамского (1875)
               Автобиографии 1-3 (1858; 1868; 1873-1874)
               В университете
                    В университете. Примечания
               В. Н. Майков
                    В. Н. Майков. Примечания
               Возвращение домой (1861)
               Два случая из морской жизни (1858)
               Е. Е. Барышов (1881)
               Заметки о личности Белинского (1880)
               Иван Савич Поджабрин
                    Иван Савич Поджабрин. Примечания
               Из воспоминаний и рассказов о морском плавании (1874)
               Литературный вечер
                    Литературный вечер. Примечания
               Лихая болесть
                    Лихая болесть. Примечания
               Лучше поздно, чем никогда (1879)
               Май месяц в Петербурге (1891)
               Материалы для заготовляемой статьи об Островском(1874)
               Мильон терзаний
                    Мильон терзаний. Примечания
               Музыка госпожи Виардо... (1864)
               Н. А. Майков (1873)
               На родине
                    На родине. Примечания
               Нарушение воли (1889)
               Необыкновенная история
               Необыкновенная история (1878)
               Непраздничные заметки (1875)
               Несколько слов по поводу картин Верещагина (1874)
               Обед бывших студентов Московского ун-та (1864)
               Опять «Гамлет» на русской сцене
               Петербургские отметки (1863–1865)
               Письма столичного друга...
                    Письма столичного друга... Примечания
               По Восточной Сибири (1891)
               По поводу юбилея Карамзина (1866)
               По поводу... дня рождения Шекспира (1864)
               Поездка по Волге
                    Поездка по Волге. Примечания
               Попечительный совет заведений... (1878)
               Последние пиесы Островского
               Превратность судьбы (1891)
               Предисловие к роману «Обрыв» (1869)
               Рождественская елка (1875)
               Светский человек…
                    Светский человек... Примечания
               Слуги старого века
                    Слуги старого века. Примечания
               Спасительные станции на морях и реках (1871)
               Стихотворения
                    Стихотворения. Примечания
               Счастливая ошибка
                    Счастливая ошибка. Примечания
               Уваровский конкурс (1858–1862)
               Уха (1891)
               Цензорские отзывы (1856–1859; 1863–1867)
          Обломов
               варианты и редакции
               Галерея
               Иллюстрации видеоряд
               комментарий
               критика
          Обрыв
          Обыкновенная история
          Фрегат «Паллада»
               I.II
                    I.II. Примечания
               I.III
                    I.III. Примечания
               I.IV
                    I.IV. Примечания
               I.V
                    I.V. Примечания
               I.VI
                    I.VI. Примечания
               I.VII
                    I.VII. Примечания
               I.VIII
                    I.VIII. Примечания
               II.I
                    II.I. Примечания
               II.II
                    II.II. Примечания
               II.III
                    II.III. Примечания
               II.IV
                    II.IV. Примечания
               II.IX
                    II.IX. Примечания
               II.V
                    II.V. Примечания
               II.VI
                    II.VI. Примечания
               II.VII
                    II.VII. Примечания
               II.VIII
                    II.VIII. Примечания
               Фрегат "Паллада". I.I
                    I.I. Примечания
Ссылки