Поиск на сайте   |  Карта сайта   |   Главная > Произведения > Фрегат «Паллада» > I.VI
Официальный сайт Группы по подготовке Академического полного собрания сочинений и писем И. А. Гончарова Института русской литературы (Пушкинский Дом) Российской Академии наук
Напишите нам группа Гончарова
Официальный сайт Группы по подготовке Академического  полного собрания сочинений и писем И. А. Гончарова Института русской литературы (Пушкинский Дом) Российской Академии наук
Официальный сайт Группы по подготовке Академического полного собрания  сочинений и писем И. А. Гончарова Института русской литературы (Пушкинский Дом) Российской Академии наук


ВПЕРВЫЕ В СЕТИ!!! Все иллюстрации к роману "Обломов". Смотреть >>
Фрагменты телеспектакля ОБЫКНОВЕННАЯ ИСТОРИЯ Смотреть >>

Опубликован очерк "От Мыса Доброй Надежды до острова Явы" (Фрегат "Паллада").Читать далее >>


Опубликована книга "И.А.Гончаров в воспоминаниях современников". Л., 1969.Читать >>

I.VI

Сингапур

VI
СИНГАПУР

Приход на рейд. — Малайцы и индийцы. — Прогулка по городу  и окрестностям. — Европейский, малайский и китайский кварталы. —  Продажа опиума. — Ананасы, мангу и мангустаны. — Кокосовые  орехи. — Значение Сингапура. — Кумирни. — Купец Вампоа и его вилла.
С 24-го мая по 2-е июня 1853 г.
Где я, о, где я, друзья мои? Куда бросила меня судьба от наших берез  и елей, от снегов и льдов, от злой зимы и бесхарактерного лета? Я под  экватором, под отвесными лучами солнца, на меже Индии и Китая, в царстве  вечного, беспощадно-знойного лета. Глаз, привыкший к необозримым полям ржи,  видит плантации сахара и риса; вечнозеленая сосна сменилась неизменно зеленым  бананом, кокосом; клюква и морошка уступили место ананасам и мангу. Я на родине  ядовитых перцев, пряных кореньев, слонов, тигров, змей, в стране бритых и  бородатых людей, из которых одни не ведают шапок, другие носят кучу ткани на  голове: одни вечно гомозятся за работой, с молотом, с ломом, с иглой, с резцом;  другие едва дают себе труд съесть горсть рису и переменить место в целый день;  третьи, объявив вражду всякому порядку и труду, на легких проа  отважно рыщут по морям и насильственно собирают дань с  промышленных мореходцев.
Осторожно и медленно, как будто высматривая тайного врага в засаде,  подходили мы в темноте к сингапурскому рейду.Указания знаменитого  Горсбурга, исследовавшего глубины и свойства этих морей, и лот были нашими  ежеминутными руководителями. Наконец отдали якорь — и напряженное внимание,  заботливое выпытывание местности и суетливая деятельность людей на
253
фрегате тотчас же заменились беззаботностью отдыха. Под покровом  черной, но прекрасной, успокоительной ночи, как под шатром, хорошо было и спать  мертвым сном уставшему матросу, и разговаривать за чайным столом офицерам.  Наверху царствует торжественное, но не мертвое безмолвие, хотя нет движения в  воздухе, нет ни малейшей зыби на воде. Но сколько жизни покоится в этой мягкой,  нежной теплоте, перед которой вы доверчиво, без опасения, открываете грудь и  горло, как перед ласками добрых людей доверчиво открываете сердце! Сколько  прелести таится в этом неимоверно ярком блеске звезд и в этом море, которое  тихонько ползет целой массой то вперед, то назад, движимое течением, —  даже в темных глыбах скал и в бахроме венчающих их вершины лесов!
Всё кажется, что среди тишины зреет в природе дума, огненные глаза  сверкают сверху так выразительно и умно, внезапный, тихий всплеск воды как  будто промолвился ответом на чей-то вопрос; всё кажется, что среди тишины и  живой, теплой мглы раздастся какой-нибудь таинственный и торжественный голос.  Чего-то ждешь, о чем-то думаешь, что-то чувствуешь, чего ни определить, ни  высказать не можешь. Только сердце трепещет от силы необъяснимого, страстного  ощущения: даже нервам больно! Под этим небом, в этом воздухе носятся  фантастические призраки; под крыльями таких ночей только снятся жаркие сны инеобузданные поэтические  грезы о нисхождении Брамы на землю, о жаркой любви богов к смертным —  все эти страстные образы, в которых воплотилось чудовищное плодородие здешней  природы.
Начиная с Зондского пролива, мы все наслаждались такими ночами. Небо  как книга здесь, которую не устанешь читать: она здесь открытее и яснее, как  будто само небо ближе к земле. Мы с бароном Крюднером подолгу стояли на  вахтенной скамье, любуясь по ночам звездами, ярко игравшей зарницей и особенно  метеорами, которые, блестя бенгальскими огнями, нередко бороздили небо во всех  направлениях.
Вдруг однажды, среди ночной тишины, раздался подле фрегата шум  весел. «Что это такое? лодка в открытом море?» — спросил я и стал  пристально смотреть в полупортик. И Фаддеев, который, сидя верхом на пушке,  доставал из-за борта воду и окачивал меня, стал тоже смотреть. В лодке сидело  трое, но кто — нельзя было
254
разобрать в темноте. «Кто бы это был?» — спрашивал я, не зная,  что подумать об этом явлении. «Опять чухны, ваше высокоблагородие!» —  сказал Фаддеев равнодушно, разумея малайцев, которых он видел на Яве. «Или  литва», — заметил другой матрос еще равнодушнее. Малайцы привезли  несколько ананасов и предлагали свои услуги как лоцманб. Мы шутя делали  предположения: не пираты ли это, которые подосланы своею шайкою выведать,  какого рода судно идет, сколько на нем людей и оружия, чтоб потом решить,  напасть на него или нет. Это обыкновенная тактика здешних пиратов. Однажды они  явились, также в числе трех-четырех человек, на палубу голландского судна с  фруктами, напитанными ядом, и, отравив экипаж, потом нагрянули целой ватагой и  овладели судном. Людей, как это они всегда делают, отвели на один из Зондских  островов в плен, а судно утопили.
Один малаец взобрался на палубу и остался ночевать у нас, другие два  ночевали в лодке, которая прицепилась за фрегат и шла за нами. Это было 24-го  мая, часов в одиннадцать утра; мы вошли в Сингапурский пролив, лавируя. Пошел  дождь, да еще со шквалом, и освежил атмосферу. Мы отдохнули от жара: Реомюр  показывал 231/2? в тени, между тем малаец озяб. На нем была ситцевая юбка, на  плечах род рубашки, а поверх всего кусок красной бумажной ткани; на голове  неизбежный платок, как у наших баб; ноги голые. Это уж полный костюм; прочие  большею частию ходят полунагие. Малаец прятался под навесом юта, потом, увидев  дверь моей каюты отворенною, поставил туда сначала одну ногу, затем другую и  спину, а голова была еще наруже. «Холодно?» — спросил я его. «Yes», —  отвечал он и вошел совсем в каюту. Но мне показалось неестественно озябнуть при  двадцати с лишком градусах тепла, оттого я не мог проникнуться состраданием к  его положению и махнул ему рукою, чтоб он шел вон, лишь только он загородил мне  свет. Два его товарища, лежа в своей лодке, нисколько не смущались тем, что она  черпала, во время шквала, и кормой, и носом; один лениво выливал воду ковшом, а  другой еще ленивее смотрел на это.
Вечером стали подходить к Сингапуру. Любопытно взглянуть на эту кучу  толпящихся на маленьком клочке разноцветных и разноязычных народов, среди  которыхамериканец  Вилькс насчитывает до двадцати одних азиатских племен.
255
25-го мая.
Утро. Солнце блещет, и всё блещет с ним. Какие картины вокруг! Какая  жизнь, суматоха, шум! Что за лица! Какие языки! Кругом нас острова, все в  зелени; прямо, за лесом мачт, на возвышенностях, видны городские здания.  Джонки, лодки, китайцы и индийцы проезжают с берега на суда и обратно,  пересекая друг другу дорогу. Направо и налево от нас — всё дико;  непроходимый кокосовый лес смотрится в залив; сзади море.
Утром рано стучится ко мне в каюту И. И. Бутаков и  просовывает в полуотворенную дверь руку с каким-то темно-красным фруктом, видом  и величиной похожим на небольшое яблоко. «Попробуйте», — говорит. Я  разрезал плод: под красною мякотью скрывалась белая, кисло-сладкая сердцевина,  состоящая из нескольких отделений с крупным зерном в каждом из них.  Прохладительно, свежо, тонко и сладко, с легкой кислотой. Это мангустан, а по  английскому произношению «мангустэн». Англичане не могут не исковеркать слова.
Ко мне в каюту толпой стали ломиться индийцы, малайцы, китайцы, с  аттестатами от судов разных наций, всё портные, прачки, комиссионеры. На палубе  настоящий базар: разноплеменные гости разложили товары, и каждый горланил на  своем языке, предлагая материи, раковины, обезьян, птиц, кораллы.
Я заглянул за борт: там целая флотилия лодок, нагруженных всякой  всячиной, всего более фруктами. Ананасы лежали грудами, как у нас репа и картофель, —  и какие! Я не думал, чтоб они достигали такой величины и красоты. Сейчас  разрезал один и начал есть: сок тек по рукам, по тарелке, капал на пол. Хотел  писать письмо к вам, но меня тянуло на палубу. Я покупал то раковину, то другую  безделку, а более вглядывался в эти новые для меня лица. Что за живописный  народ индийцы и что за неживописный — китайцы! Первые стройны, развязны,  свободны в движениях; у них в походке, в мимике есть какая-то торжественная  важность, лень и грация. Говорят они горлом, почти не шевеля губами. Грация эта  неизысканная, неумышленная: будь тут хоть капля сознания, нельзя было бы не  расхохотаться, глядя, как они медленно и осторожно ходят, как гордо держат  голову, как размеренно машут руками. Но это к ним идет: торопливость была бы им  не к лицу.
256
Вся верхняя часть тела у индийцев обнажена, но они чем-то мажутся,  чуть ли не кокосовым маслом, иначе никакая кожа не устоит против этого солнца.  На бедрах у них род юбки из бумажной синей или красной материи. В ушах серьги  непременно, у иных по две, в верхней и нижней части уха, а у одного продета в  ухо какая-то серебряная шпилька, у другого сережка в правой ноздре. Этот был  стар, одет в белую юбку, а верхняя часть тела прикрыта красной материей; на  голове чалма. Стали всех их собирать в один угол судна, на шкафут, чтоб они не  бродили везде; старик усердно помогал в этом. Матросы, прогнав всех, наконец  прогнали и его самого туда же.
Китайцы светлее индийцев, которые все темно-шоколадного цвета, тогда  как те просто смуглы; у них тело почти как у нас, только глаза и волосы  совершенно черные. Они тоже ходят полуголые. У многих старческие физиономии,  бритые головы, кроме затылка, от которого тянется длинная коса, болтаясь в  ногах. Морщины и отсутствие усов и бороды делают их чрезвычайно похожими на  старух. Ничего мужественного, бодрого. Лица точно вылиты одно в другое.
А что за физиономии на лодках! Вот старый индиец, черный, с седыми  бакенбардами и бородой, растущей ниже губ, кругом подбородка. А вот малаец,  цвета красной меди, гребет двумя вместе связанными веслами, толкая их вперед от  себя. Одни лежали прямо под солнцем, другие сидели на пятках, непостижимым для  европейца образом. Ко мне уж не раз подходил один говорящий по-французски  индиец. «Откуда ты родом?» — спросил я. Он мне сказал непонятное и  неизвестное мне название. «Да ты индиец?» — «Нет!» — заговорил он,  сильно качая головой. «Ну, малаец?» Он еще сильнее стал отрекаться. «Кто ж  ты, из какой страны?» — «Ислам, мусульман». — «Да это твоя религия; а  родом?» — «Ислам, мусульман», — твердил он. «Ну, из какого ты  города?» — «Пондишери». — «А! Так как же не индиец?» Он махал  головой. «Индус вон! — говорил он, показывая на такого же, как и он  сам, — а я ислам». — «А! Те браминской веры». — «Да! Да! Брамб,  индус!» — повторял он.
Тотчас после обеда судно опустело: все уехали. Мне предложил капитан  ехать с ним, но просил подождать, пока он распорядится на фрегате. А лодки всё  не уезжали от нас, сбывая фрукты. У всех каюты завалены были
257
ананасами; кокосы валялись под ногами. Всякий матрос вооружен был  ножом и ананасом; за любой у нас на севере заплатили бы от пяти до семи рублей  серебром, а тут он стоит два пенса; за шиллинг давали дюжину, за испанский  талер — сотню. Но от ананасов начал чесаться у многих язык (в буквальном  смысле), губы щипало кислотой. Многие предпочитали ананасам мангу: он фигурой  похож на крупную желтую сливу, только с толстой кожей и с большой косточкой  внутри; мясо состоит из волокон оранжевого цвета, напитанных вкусным соком.
Кроме фруктов индийцы продавали платье европейское, рубашки, сапоги,  китайские ларчики для чая, для рукоделья и т. п.
Я, в ожидании съезда на берег, облокотившись на  сетки, смотрел на индийские лодки, на разнообразные группы  разноцветных тел. Часов в пять, перед захождением солнца, мухаммедане стали тут  же, на лодках, делать омовение и творить намаз. Один молодой, умывшись, взял  какой-то старый грязный платок, разостлал его перед собой и, обратясь на запад,  к Мекке, начал творить земные поклоны. Он, сидя на пятках, шевелил губами и по  временам медленно оборачивал голову направо, налево, назад и не обращал  внимания на зрителей с фрегата. Он молился около получаса, и едва кончил, за  ним медленно поднялся другой и еще медленнее начал делать то же.
Капитан готов был не прежде, как в шесть часов. Когда мы подъезжали  к берегу, было уже темно, а ехать надо рейдом около трех верст. На берегу нас  встретили фиакры (легкие кареты, запряженные одной маленькой лошадкой, на каких  у нас ездят дети). Мы, однако ж, ехать не хотели, а индийцы все-таки шли за  нами. Между тем мы не знали, куда идти: газ еще туда не проник и на улице ни  зги не видно. Пошли налево: нам преградила путь речка и какой-то павильон; на  другой стороне мелькали огни, освещавшие, по-видимому, ряды лавок. Мы знали,  что есть и мосты, но как попасть на них? К счастью, встретились два немца и  проводили нас в «London hotel». Вечер был очень темен. Меня поразил  приторно-сладкий и сильный запах, будто мускуса, довольно противный. Насекомые  сильно трещали в траве, так что это походило больше на пение птиц. Мы спросили  в отеле содовой воды и чаю и уселись наверху, на балконе.
258
Мои товарищи вздумали все-таки идти гулять; я было пошел с ними, но  как надо было идти ощупью, то мне скоро надоело это, и я вернулся на балкон  допивать чай. Тут приходило и уходило несколько, по-видимому, живущих в нумерах  трактира англичан и американцев. Они садились на кресла и обе ноги клали на  стол (их манера сидеть), требовали себе чаю и молчали. Чай — микстура с  сильным запахом и вкусом — точно лекарственной травы.
С наступлением ночи опять стало нервам больно, опять явилось  неопределенное беспокойство до тоски от остроты наркотических испарений, от  теплой мглы, от теснившихся в воображении призраков, от смутных дум. Нет, не  вынесешь долго этой жизни среди роз, ядов, баядерок, пальм, под отвесными  стрелами, которые злобно мечет солнечный шар!
От нечего делать я оглядывал стены и вдруг вижу: над дверью что-то  ползет, дальше на потолке тоже, над моей головой, кругом по стенам, в  углах — везде. «Что это?» — спросил я слугу-португальца. Он отвечал  мне что-то — я не понял. Я подошел ближе и разглядел, что это ящерицы,  вершка в полтора и два величиной. Они полезны в домах, потому что истребляют  насекомых.
Наконец мои товарищи вернулись. Они сказали, что нагулялись вдоволь,  хотя ничего и не видели. Пошли в столовую и принялись опять за содовую воду.  Они не знали, куда деться от жара, и велели мальчишке-китайцу махать  привешенным к потолку, во всю длину столовой, исполинским веером. Это просто  широкий кусок полотна с кисейной бахромой; от него к дверям протянуты снурки,  за которые слуга дергает и освежает комнату. Но, глядя на эту затею, не можешь  отделаться от мысли, что это — искусственная, временная прохлада, что вот  только перестанет слуга дергать за веревку, сейчас на вас опять как будто  наденут в бане шубу.
Посидев немного, мы пошли к капитанской гичке. За нами потянулась  толпа индийцев, полагая, что мы наймем у них лодку. Обманувшись в ожидании, они  всячески старались услужить: один зажег фитиль посветить, когда мы садились,  другой подал руку и т. п. Мы дали им несколько центов (медных монет),  полученных в сдачу в отеле, и отправились.
Возвращение на фрегат было самое приятное время в прогулке: было  совершенно прохладно; ночь тиха; кругом,
259
на чистом горизонте, резко отделялись черные силуэты пиков и лесов и  ярко блистала зарница — вечное украшение небес в здешних местах. Прямо на  голову текли лучи звезд, как серебряные нити. Но вода была лучше всего: весла с  каждым ударом черпали чистейшее серебро, которое каскадом сыпалось и разбегалось  искрами далеко вокруг шлюпки.
27 мая.
Мы собрались вчетвером сделать прогулку поосновательнее и поехали  часов в 11 утра, но и то было уж поздно. Хотели ходить, но не было никакой  возможности. Мимоездом, на рейде, мы осмотрели китайскую джонку. Издали она  дразнила наше любопытство: корма и нос несоответственно высоко поднимались над  водой. Того и гляди, кажется, рухнут эти непрочные пристройки на курьих ножках,  похожие на голубятни. Джонка была выкрашена голубым, красным и желтым цветами.  На носу, с обеих сторон, нарисовано по рыбьему глазу: китайцам всё хочется  сделать эти суда похожими на рыбу. Мы подъехали; лодки очистили нам дорогу;  китайцы приняли нас с улыбкою. Их было человек пять; одни полуголые, другие  неопрятно одетые. Мы вошли прямо мимо кухонной печи, около которой возился  повар. Нас обдало удушливым, вонючим паром из трубы. Джонка нагружена была  разным деревом, которое везла в Китай, красным, сандальным и другими. Эти  дерева были так скользки, что мы едва могли держаться на ногах. Мы взобрались  по лесенке на корму. Там, в углублении, была кумирня с идолами, а по бокам  грязные каюты. Один китаец чесал другому — по-видимому хозяину —  косу. Они молча смотрели на нас и предоставляли нам ходить и смотреть. Всё было  слеплено из дощечек, жердочек, циновок; паруса тоже из циновок. Руль неуклюжий,  неотесанный, уродливый. Мы ушли и свободно вздохнули на катере, дивясь, как  люди могут пускаться на таких судах в море до этих мест,за 1800 морских миль  от Кантона!После уж, качаясь в штилях китайских морей или несомые плавно  попутным муссоном, мы поняли, отчего ходят далеко джонки. Зато сколько их  погибает в ураганы!
Въехав прямо в речку и миновав множество джонок и яликов, сновавших  взад и вперед, то с кладью, то с пассажирами, мы вышли на набережную,  застроенную
260
каменными лавками, совершенно похожими на наши гостиные дворы: те же  арки, сквозные лавки, амбары, кучи тюков, бочки и т. п.; тот же шум и  движение. Купцы большею частью китайцы; товары продают оптом и отправляют из  Китая в Европу или обратно, выписывают из Европы в Китай. Но вот наконец  добрались и до мелких торговцев. Китайцы, в таких же костюмах, в каких мы их  видели на Яве, сидели в лавках. Белая бумажная кофта, вроде женских ночных  кофт, и шаровары черные, а более синие, у богатых атласные, потом бритая  передняя часть головы и длинная до пят коса, природная или искусственная,  отсутствие шляпы и присутствие веера, заменяющего ее, — вот их костюм.  Китаец носит веер в руке, и когда выходит на солнце, прикрывает им голову.  Впрочем, простой народ, работающий на воздухе, носит плетенные из легкого  тростника шляпы, конической формы, с преширокими полями. На Яве я видел  малайцев, которые покрывают себе голову просто спинною костью черепахи.  Европейцы ходят... как вы думаете, в чем? В полотняных шлемах!Эти шлемы совершенно  похожи на шлем Дон Кихота. Отчего же не видать соломенных шляп? чего бы,  кажется, лучше: Манила так близка, а там превосходная солома. Но потом я опытом  убедился, что солома слишком жидкая защита от здешнего солнца. Шлемы эти  делаются двойные с пустотой внутри и маленьким отверстием для воздуха. Другие,  особенно шкипера, носят соломенные шляпы, но обвивают поля и тулью ее белой  материей, в виде чалмы.
Мы прошли каменные ряды и дошли наконец до деревянных, которые в то  же время и домы китайцев. Верхний этаж занят жильем, а нижний лавкой. Здесь  собрано всё, чтоб оскорбить зрение и обоняние. Голые китайцы, в одних юбках или  шароварах, а иные только в повязках кругом поясницы, сидя в лавках или наруже у  порога, чесали длинные косы друг другу или брили головы и подбородки. Они  проводят за этим целые часы; это — их кейф. Некоторые, сидя, клали голову  на столик, а цирюльник, обрив, преприлежно начинал поколачивать потом еще по  спине, долго и часто, этих сибаритов. Это, кажется, походило на то, как у нас  щекотят пятки или перебирают суставы в банях охотникам до таких удовольствий.
Но вид этих бритых донельзя голов и лиц, голых, смугло-желтых тел,  этих то старческих, то хотя и молодых
261
но гладких, мягких, лукавых, без выражения энергии и мужественности  физиономий и, наконец, подробности образа жизни, семейный и внутренний быт,  вышедший на улицу, — всё это очень своеобразно, но не привлекательно.
Самый род товаров, развешенных и разложенных в лавках, тоже, большею  частию, заставляет отворачивать глаза и нос. Там видны сырые, печеные и вяленые  мяса, рыба, раки, слизняки и тому подобная дрянь. Тут же подвижная лавочка, с  жаровней и кастрюлей, с какой-нибудь лапшой или киселем, студенью и тому  подобными вещами, в которые пристально не хочется вглядываться. Или сейчас же  рядом совсем противное: лавка с фруктами и зеленью так и тянет к себе: ананасы,  мангустаны, арбузы, мангу, огурцы, бананы и т. п. навалены грудами. Среди  этого увидишь старого китайца, с седой косой, голого, но в очках; он сидит и  торгует. В другом месте вдруг пахнёт чесноком и тем неизбежным, похожим на  мускус запахом, который, кажется, издает сандальное и другие пахучие деревб. К  этому еще прибавьте кокосовое масло, табак и опиум — от всего этого  теряешься. Всё это сильно растворяется в жарком индийском воздухе и разносится  всюду.
Мы вырвались из китайского города и, через деревянный высокий мост,  перешли на европейскую сторону. Здесь совсем другое: простор, чистота,  прекрасная архитектура домов, совсем закрытых шпалерою из мелкой, стелющейся,  как плющ, зелени с голубыми цветами; две церкви, протестантская и католическая,  обнесенные большими дворами, густо засаженными фиговыми, мускатными и другими  деревьями и множеством цветов. К нам пристал индиец, навязываясь в проводники.  Мы велели ему вести себя на холм к губернаторскому дому. Дорога идет по  великолепной аллее между мускатными деревьями и померанцевыми, розовыми  кустами. Трава вся состояла из mimosa pudica (не тронь меня). От прикосновения  зонтиком к траве она мгновенно сжималась по нашим следам.
Не было возможности дойти до вершины холма, где стоял губернаторский  дом: жарко, пот струился по лицам. Мы полюбовались с полугоры рейдом, городом,  которого европейская правильная часть лежала около холма, потом велели скорее  вести себя в отель, под спасительную сень, добрались до балкона и заказали  завтрак,
262
но прежде выпили множество содовой воды и едва пришли в себя.  Несмотря на зонтик, солнце жжет без милосердия ноги, спину, грудь — всё,  куда только падает его луч.
Европейское общество состоит из консулов всех почти наций. Они живут  в прекрасных домах на эспланаде, идущей по морскому берегу. Всех европейцев  здесь до четырехсот человек, китайцев сорок, индийцев, малайцев и других  азиатских племен до двадцати тысяч: это на всем острове. В городе я видел много  европейских домов в упадке; на некоторых приклеены бумажки с надписью «Отдаются  внаем». Самая биржа, старое здание, с обвалившейся штукатуркой, не обновляется  с тех пор, как возник Гонконг. Говорят, от этого Сингапур несколько потерял в  торговом отношении. Некоторые европейцы, особенно англичане, перенесли круг  своей деятельности туда. Китайцы тоже несколько реже стали ездить в Сингапур,  имея возможность сбывать свои товары там, у самых ворот Китая.
Впрочем, Сингапур, как складочное место между Европой, Азией,  Австралией и островами Индийского архипелага, не заглохнет никогда. Притом он  служит приютом малайским и китайским пиратам, которые еще весьма сильны и  многочисленны в здешних морях. Бульшую часть награбленных товаров они сбывают  здесь, являясь в виде мирных купцов, а оружие и другие улики своего промысла  прячут на это время в какой-нибудь маленькой бухте ненаселенного острова.Бельчер говорит, что  сингапурские китайцы занимаются выделкой оружия собственно для них. Поэтому  истребить пиратов почти нет возможности: у них на некоторых островах есть так  хорошо укрепленные места, что могут противиться всякой вооруженной силе. Да и  как проникнут к ним большие военные суда, когда бухты эти доступны только  легким разбойничьим проа? «Может быть, тут половина пиратов», — думал я,  глядя на сновавшие по рейду длинные барки с парусами из циновок.
На бирже толпятся китайские, армянские, персидские купцы и,  разумеется, англичане. Народонаселение кипит и движется. Вот китаец, почти  нищий, нагой, бежит проворно, в своей тростниковой шляпе, и несет на нитке  какую-нибудь дрянь на обед, или кусок рыбы, или печенки, какие-то внутренности;  вот другой с водой, с ананасами на лотке или другими фруктами, третий везет  кладь на паре горбатых быков. Вот выступают, в белых
263
кисейных халатах, персияне; вот парси с бледным, матовым цветом лица  и лукавыми глазами;далее  армянин в европейском пальто; там карета промчалась с китайцами из лавок в  их квартал; тут англичанин едет верхом.
Позавтракав, мы послали за каретами и велели ехать за город. Кареты  и кучера — не последняя достопримечательность города и тотчас бросится в  глаза. Я уж говорил, что едва вы ступите со шлюпки на берег, вас окружат  несколько кучеров с своими каретами. Последние без рессор, но покойны, как  люльки; внутри собственно два места; но если потесниться, то окажется, пожалуй,  и четыре. Подушки и стенки обиты циновками. Карету в один конец, поближе,  нанимают за полдоллара, подальше — за доллар, и на целый день — тоже  доллар. Для кучера места нет: он что есть мочи бежит рядом, держа лошадь за  узду, тогда как, по этой нестерпимой жаре, европеец едва сидит в карете. В  Сингапуре нет мостовой, а естьубитые песком и укатанные  аллеи, как у нас где-нибудь в Елагинском парке.Индиец, полуголый, с  маленьким передником, бритый, в чалме, или с большими волосами, смотря по тому,  какой он веры, бежит ровно, грациозно, далеко и медленно откидывая ноги назад,  улыбаясь и показывая ряд отличных зубов. Ночью их обязали ездить с фонарями,  иначе здесь ни зги не видать.
Они помчали нас сначала по предместьям, малайскому, индийскому и  китайскому. Малайские жилища — просто сквозные клетки из бамбуковых  тростей, прикрытые сухими кокосовыми листьями, едва достойные называться  сараями, на сваях, от сырости и от насекомых тоже. У китайцев  побогаче — сплошные ряды домов в два этажа: внизу лавки и мастерские, вверху  жилье с жалюзи. Индийцы живут в мазанках.
Кругом всё заросло пальмами areca или  кокосовыми; обработанных полей с хлебом немного: есть плантации кофе и сахара,  и то мало: места нет; всё болота и густые леса. Рис, главная пища южной Азии,  привозится в Сингапур с Малаккского и Индийского полуостровов. Но зато сколько  деревьев! хлебное, тутовое, мускатное, померанцы, бананы и другие.
Мы ехали по берегу той же протекающей по городу реки, которая по  нем, или город по ней, называется Сингапур. Она мутна и не радует глаз, притом  очень узка, но не мелка.
264
По берегу тянулись мазанки и хижины, из которых выглядывал то  индиец, то малаец. В одном месте на большом лугу мы видели группу мужчин,  женщин и детей в ярких, режущих глаза, красных и синих костюмах: они собирали  что-то с деревьев. Там высунулась из воды голова буйвола; там бедный и давно не  бритый китаец, под плетеной шляпой, тащит, обливаясь потом, ношу; там несколько  их сидят около походной лавочки или в своих магазинах, на пятках, в кружок и  уплетают двумя палочками вареный рис, держа чашку у самого рта, и время от  времени достают из другой чашки, с темною жидкостью, этими же палочками  необыкновенно ловко какие-то кусочки и едят. Мы переехали несколько мостиков;  вдали, на холмах, видны европейские дачи, выглядывавшие из гущи кипарисов,  бананов и пальмовых рощ. Наконец въехали опять в китайский квартал, и опять нас  охватили разные запахи.
В некоторых местах над лавками я видел надпись по-английски  «Дозволенная продажа опиума». Мы хотели взглянуть, как курят опиум, и вошли в  лавочку; но там только продавали его. Нас подвозили ко многим таким лавочкам;  это были отвратительнейшие, неопрятные клетушки, где нагие китайцы предлагали  нам купить отравы. Наконец кули повел нас через одну лавчонку в темный чулан:  там, на грязной циновке, лежал один курильщик; он беспрестанно палочкой черпал  опиум и клал его в крошечное отверстие круглой большой трубки. Но духота, вонь  и жар от помещавшейся рядом китайской кухни были так сильны, что мы, не  дождавшись действия опиума, бежали вон и вздохнули свободно, выехав из  китайского квартала.
Некоторым нужно было что-то купить, и мы велели везти себя в  европейский магазин; но собственно европейских магазинов нет: европейцы ведут  оптовую торговлю, привозят и увозят грузы, а розничная торговля вся в руках  китайцев. Лавка была большая, в две комнаты: и чего-чего в ней не было!  Полотна, шелковые материи, сигары, духи, мыло, помада, наконец, китайские  резные вещи, чай и т. п.
Между прочим вдруг нам бросилось в глаза,на куске холста, русское  клеймо «Фабрика А. Перлова». Это дук.«Откуда? как?» — спросили  мы приказчика-англичанина. «Это английский дук, — сказал он, — а клеймо  русское». Я нарочно мешкал в лавке: мне хотелось дать отдохнуть
265
кучерам; но они, кажется, всего меньше думали сами об этом. Мне  сначала было совестно ехать и смотреть, как они бегут, но через полчаса я  привык смотреть, а они — бежать. «Куда бы еще пойти? что  посмотреть?» — говорили мы. «Ах! да ведь мы некоторым образом в Индии:  здесь должны быть слоны; надо посмотреть, поездить на них». — «Есть здесь  слоны?» — спросили мы у кули. «Есть», — отвечал он. «Где ж они? много  их?» — «Один». — «Один! Ну, для такого островка и одного довольно! А  можно поездить на нем?» — «Нет, нельзя, он на сахарном заводе работает».
Часа в четыре, покружась еще по улицам, походив по эспланаде,  полюбовавшись садами около европейских домов, мы вернулись в «London  hotel» — и сейчас под веер. Стали звонить к обеду. Хотя у нас еще не успел  пробудиться аппетит, однако ж мы с бароном Крюднером отправились «посмотреть,  что едят», как он говорил. Но я всегда в этих случаях замечал, что он придает  слишком много значения глаголу «смотреть». Столовая помещалась в особой,  выстроенной на дворе деревянной, открытой со всех сторон галерее, какие у нас  делаются для игры в кегли; да тут же кстати на дворе была и другая такая же  галерея для этой игры. Длинный-предлинный стол, над ним веер, висящий с потолка  вдоль всего стола, и в углу два не очень мягкие, некрасивые дивана составляли  всё убранство залы. Мы застали уже человек до пятнадцати англичан и  американцев: они — по обыкновению — пили себе, как будто в Англии,  херес, портвейн и эль.
Обед, по английскому обычаю, был весь на столе. Нам подали горячее:  я попробовал — что-то родное. «Да это уха», — сказал я барону. «Суп  из рыбы», — поправил он педантически. Потом подали рыбу, но она показалась  мне несвежа, и отличную вареную зелень. Всякий брал, чего хотел, а выбрать было  из чего: стояло блюд десять. Свинина была необыкновенной белизны, свежести и  вкуса. Надо отдать справедливость здешним свиньям: на взгляд они некрасивы,  хуже наших: низенькие, вместо щетины с маленькою, редкою и мягкою шерстью,  похожей на пух, через которую сквозит жир; спина вогнута, а брюхо касается  земли. Они не могут почти ходить от жиру, но вкусом необычайно нежны. Зато же  здесь и обращаются с ними весьма нежно. Я видел, их везли целый воз на двух  буйволах: каждая свинья помещалась в особой круглой плетенке, сделанной по  росту свиньи.
266
От этого не слышно пронзительного визга, какой у нас иногда  раздается по всей улице. В другой раз два китайца несли на плечах, с признаками  большой осторожности и даже, кажется, уважения, такую корзину, в которой  небрежно покоилась свинья.
На все такие места, как Сингапур, то есть торговые и складочные, я  смотрю не совсем благосклонно, или, лучше, не совсем весело. На всем лежит  печать случайности и необходимости, вынужденной обстоятельствами. Встречаешь  европейца и видишь, что он приехал сюда на самое короткое время, для крайней  надобности; даже у того, кто живет тут лет десять, написано на лице: «Только  крайность заставляет меня томиться здесь, а то вот при первой возможности  уеду». И на доме, кажется, написано: «Меня бы не было здесь, если бы консул не  был нужен: лишь только его не станет, я сейчас же сгорю или развалюсь».
Мы с бароном делали наблюдения над всеми сидевшими за столом лицами,  которые стеклись с разных концов мира «для стяжаний», и тихонько сообщали друг  другу свои замечания. Между прочим, наше внимание поразил один молодой человек  своей наружностью. «Посмотрите, какой красавец!» — сказал барон, указывая  на англичанина. «Непростительно хорош!» — отвечал я. В самом деле, тонкий,  нежный, матовый цвет кожи, голубые глаза, с трепещущей влагой задумчивости,  кудри мягкие, как лен, легкие, грациозно вьющиеся и осеняющие нежное лицо;  голос тихий. О, какой это счастливец бежал из Европы? Что повлекло его сюда?  ужели золото? Быть бы ему между вас, женщины; но из вас только одни англичанки  могут заплатить ему такой же красотой. Это британский тип красоты, нежной,  чистой и умной, если можно так выразиться: тут не было никаких роз, ни лилий,  ни бровей дугой; всё дело было в чистоте и гармонии линий и оттенков, как в  отлично составленном букете.
Я смотрел на красавца, следил за его разговором и мимикой: мне  хотелось заметить, знает ли он о своей красоте, ценит ли ее, словом — фат  ли он. Но тут не было женщин, а это только и можно узнать при них. Беда такому  красавцу: если уроду нужно много нравственных достоинств, чтоб не колоть глаз  своим безобразием, то красавцу нужно их чуть ли не больше, чтоб заставить  простить себе красоту. Сколько надо одного
267
ума, чтоб не знать о ней! Но этого не бывает; надо искусственно  дойти до потери сознания о ней, забывать ее, то есть беспрестанно помнить, что  надо забывать.
Мы посидели до вечера в отеле, беседуя с седым американским  шкипером, который подсел к нам и разговорился о себе. Он смолоду странствует по  морям. Теперь он везет груз в Англию, а оттуда его через шесть недель пошлют в  Нью-Йорк, потом в Рио-Жанейро. Так он провел сорок лет.
На возвратном пути опять над нами сияла картина ночного неба: с  одной стороны Медведица, с другой — Южный Крест, далее Канопус, Центавры,  наконец, могучий небесный странник Юпитер лили потоки лучей, а за ними, как  розово-палевое зарево, сиял блеск Млечного Пути. Черные тучи, проносившиеся над  картиной, казались еще чернее, по ним бороздили молнии; весла опять дружно  разгребали серебряную влагу. Назади китайский квартал блистал разноцветными  фонарями, развешенными у лавок; по рейду мелькали корабельные огни. Мы  пробирались мимо джонок, которых уродливые силуэты тяжело покачивались крупными  тенями, в одно время, на фоне звездного неба и на воде. Едешь: от воздуха  жарко, от воды чуть-чуть веет прохлада. И круглый год так, круглый год —  подумайте! те же картины, то же небо, вода, жар! Как ни приятно любоваться на  страстную улыбку красавицы с влажными глазами, с полуоткрытым, жарко дышащим  ртом, с волнующейся грудью; но видеть перед собой только это лицо, и никогда не  видеть на нем ни заботы, ни мысли, ни стыдливого румянца, ни печали —  устанешь и любоваться.
Мне, однако ж, не прошел даром обед и две рюмки шампанского. Только  железные желудки англичан могут безнаказанно придерживаться европейского режима  в пище и своих привычек. Другие, более или менее, платят дань климату. К этому  еще нестерпимая жара преследует и днем, и ночью. Отворяешь двери, садишься на  сквозном ветре — ничего не помогает. Ночной воздух стоит, как церемонный  гость, у дверей и нейдет в каюту, не сладит с спершимся там воздухом. Днем  облитые ослепительным солнечным блеском воды сверкают, как растопленное  серебро; лучи снопами отвесно и неотразимо падают на всё — на скалы, на  вершины пальм, на палубы кораблей и, преломляясь, льют каскады огня и блеска по  сторонам. Белая палуба блестит, как слоновая кость, песок на скалах
268
белеет, как снег. Всё бежит, прячется, защищается; европейцы или  сидят дома, или едут в шлюпках под тентом, на берегу — в каретах. Только  индиец, растянувшись в лодке, спит, подставляя под лучи то один, то другой бок;  закаленная кожа у него ярко лоснится, лучи скользят по ней, не проникая внутрь,  да китайцы, с полуобритой головой, машут веслом или ворочают рулем, едучи на  барке по рейду, а не то так работают около европейских кораблей, постукивая  молотком или таская кладь. «Ах! — слышатся восклицания, — скоро ли  вырвемся отсюда!» Пить хочется — а чего? вода теплая, отзывается чаем.  Льду, льду бы да снегу: недым, а лед отечества нам  сладок и приятен!
Между тем кругом всё так пышно: панорамы роскошнее представить нельзя.  Денное небо не хуже ночного. Одно облако проходит за другим и медленно тонет в  блеске небосклона. Зори горят розовым, фантастическим пламенем, облака здесь,  как и в Атлантическом океане, группируются чудными узорами.
А на берегу? Пальма аrеса с своими темно-зелеными листьями, которых  верхушки будто отрезаны, и всё дерево точно щеголевато острижено, кокосовые с  развесистыми, длинными и острыми листьями, мускатные с небольшим, ярко-зеленым,  жирным листом, далее померанцы, банианы — вот кайма, окружавшая нас! Вдруг  перемена декорации: цвета блекнут на всем. Пошел дождь. Откуда взялось облако?  Небо как будто покрылось простыней; полились потоки: в пять-десять минут  подставленные бочки полны водой. Но вы не успели подумать о том, долго ли это  продолжится, а оно уж и кончилось. Опять сухо; грязи здесь не бывает: ступайте  по траве, по земле — подошва суха.
Живут же люди в этих климатах, и как дешево! Одежда — кусок  полотна или бумажной материи около поясницы — и только; всё остальное  наруже; ни сапог, ни рубашек. У европейцев есть и то и другое, но как охотно  они бросили бы эти то и другое, и, пожалуй, еще и третье... панталоны!  Пища — горсть рису, десерт — ананас, стоящий грош, а если нет гроша,  а затем и ананаса, то первый выглянувший из-за чужого забора и ничего не  стоящий банан, а нет и этого, так просто поднятый на земле упавший с дерева  мускатный орех. Питье — если не вода, которая мутна, то всегда готовый к  вашим услугам, никому и всем принадлежащий
269
кокосовый орех. Жить, то есть спать, везде можно: где ни  лягте — тепло и сухо.
Кстати о кокосах. Недолго они нравились нам. Если их сорвать с  дерева, еще зеленые, и тотчас пить, то сок прохладен; но когда орех полежит  несколько дней, молоко согревается и густеет. В зрелом орехе оно образует  внутри скорлупы твердую оболочку, как ядро наших простых орехов. Мы делали из  ядра молоко, как из миндаля: оно жирно и приторно; так пить нельзя; с чаем и  кофе хорошо, как замена сливок.
Какую роль играет этот орех здесь, в тропических широтах! Его едят и  люди, и животные; сок его пьют; из ядра делают масло, составляющее одну из  главных статей торговли в Китае, на Сандвичевых островах и в многих других  местах; из древесины строят домы, листьями кроют их, из чашек ореха делают  посуду.
Вот ананасы так всем нам надоели: охотники ели по целому в день.  Один уверял, что будто съел три; мы приняли это за хвастовство. Верхушку  ананаса срезывают здесь более, нежели на вершок, и бросают, не потому, чтоб она  была невкусна, а потому, что остальное вкуснее; потом режут спиралью, срезывая  лишнее, шелуху и щели; сок течет по ножу, и кусок ананаса тает во рту. У всех в  каютах висели ряды ананасов, но один из наших офицеров (с другого судна)  заметил, что из зеленых корней ананасов выползли три маленьких скорпиона,  которых он принял сначала за пауков. Вскоре после того один из матросов, на том  же судне, был ужален, вероятно одним из них, в ногу, которая сильно распухла,  но опухоль прошла, и дело тем кончилось.
Но что ж  такое Сингапур? Я еще не сказал ничего об этом. Это островок, в несколько миль  величиной, лежащий у оконечности Малаккского полуострова, под 1?30' северной широты,  следовательно у самого экватора. Он уступлен англичанам, в 1819 году,  одним из Малаккских султанов, которому они помогли утвердиться в его владениях.Надо знать, чтонезадолго  пред тем голландцы выхлопотали себе у другого султана, соперника первого,  торговое поселение в тех же местах, именно в проливе Рио.Англичане имеют  такой обычай, что лишь зачуют где торговлю, то и явятся с своими товарами: так  они сделали и там. А у голландцев есть обычай не пускать других туда, где  торгуют они сами. Всё это
270
было причиною того, что Сингапур возник и процвел, а голландское  поселение пало.
Стен Билль,  командир датского корвета «Галатея» и автор путешествия, сравнивает нынешний  Сингапур, в торговом отношении, с древней Венецией.Сравнение слабое, не  совсем лестное для Сингапура. Что такое капиталы времен Венецианской республики  пред британскими? Что такое положение Венеции между тогдашним Востоком и  тогдашним Западом — перед положением Сингапура между Индиею, Китаем,  Малаккским полуостровом, Австралиею,Сиамом, Кохинхиной и  Бирманской империей, которые все шлют продукты свои в Сингапур и оттуда в  Европу? А чего не везут теперь из Европы сюда? Что такое, наконец, так  называемая тогдашняя роскошь перед нынешним комфортом? Роскошь — порок,  уродливость, неестественное уклонение человека за пределы естественных  потребностей, разврат. Разве не разврат и не уродливость платить тысячу золотых  монет за блюдо из птичьих мозгов или языков или за филе из рыбы, не потому,  чтоб эти блюда были тоньше вкусом прочих, недорогих, а потому, что этих мозгов  и рыб не напасешься? Или не безумие ли обедать на таком сервизе, какого нет ни  у кого, хоть бы пришлось отдать за него половину имения? Не глупость ли  заковывать себя в золото и каменья, в которых поворотиться трудно, или надевать  кружева, чуть не из паутины, и бояться сесть, облокотиться?
Венецианские граждане (если только слово «граждане» не насмешка  здесь) делали всё это; они сидели на бархатных, но жестких скамьях,спали на своих колючих  глазетовых постелях, ходили по своим великолепным площадям ощупью, в  темноте и едва ли имели хоть немного приблизительное к нынешнему,верное понятие об  искусстве жить, то есть извлекать из жизни весь смысл, весь здоровый и свежий  сок.
Тщеславие и грубое излишество в наслаждениях — вот  отличительные черты роскоши. Оттого роскошь недолговечна: она живет  лихорадочною и эфемерною жизнью;никакие Крезы не  достигают до геркулесовых столповв ней; она падает, истощившись в  насыщении, увлекая падением и торговлю. Рядом с роскошью всегда таится  невидимый ее враг — нищета, которая сторожит минуту, когда мишурная богиня  зашатается на пьедестале: она быстро, в цинических лохмотьях своих, сталкивает  царицу, садится на ее престол и гложет великолепные остатки.
271
Вспомните  не одну Венецию, а хоть Испанию, например: уж, кажется, трудно выдумать  наряднее эпанчу, а в какую дырявую мантию нарядилась она после! Да одни ли  Испания и Венеция?..
Где роскошь, там нет торговли; это конвульсивные, отчаянные скачки  через препятствия, courses aux clochers: перескачет, схватит приз и сломает  ноги.
Не таков комфорт: как роскошь есть безумие, уродливое и  неестественное уклонение от указанных природой и разумом потребностей, так  комфорт есть разумное, выработанное до строгости и тонкости удовлетворение этим  потребностям. Для роскоши нужны богатства; комфорт доступен при обыкновенных  средствах. Богач уберет свою постельвалансьенскими кружевами;  комфорт потребует тонкого и свежего полотна. Роскошь садится на  инкрюстированном, золоченом кресле, ест на золоте и на серебре; комфорт требует  не золоченого, но мягкого, покойного кресла, хотя и не из редкого дерева; для  стола он довольствуется фаянсом или, много, фарфором. Роскошь потребует редкой  дичи, фруктов не по сезону; комфорт будет придерживаться своего обыкновенного  стола, но зато он потребует его везде, куда ни забросит судьба человека: и в  Африке, и на Сандвичевых островах, и наНордкапе — везде  нужны ему свежие припасы, мягкая говядина, молодая курица, старое вино. Везде  он хочет находить то сукно и шелк, в которое одевается в Париже, в Лондоне, в  Петербурге; везде к его услугам должен быть готов сапожник, портной, прачка.  Роскошь старается, чтоб у меня было то, чего не можете иметь вы; комфорт,  напротив, требует, чтоб я у вас нашел то, что привык видеть у себя.
Задача всемирной торговли и состоит в том, чтоб удешевить эти  предметы, сделать доступными везде и всюду те средства и удобства, к которым человек  привык у себя дома. Это разумно и справедливо; смешно сомневаться в будущем  успехе. Торговля распространилась всюду и продолжает распространяться, разнося  по всем углам мира плоды цивилизации. Вопрос этот важнее, нежели как кажется с  первого раза. Комфорт и цивилизация почти синонимы, или, точнее, первое есть  неизбежное, разумное последствие второго. И торговля не падет никогда,  удовлетворяя хотя тонким, но разумным потребностям большинства, а не безумным  прихотям немногих. Дело вполовину уже и сделано. Куда европеец только
272
занесет ногу, везде вы там под знаменем безопасности, обилия,  спокойствия и того благосостояния, которым наслаждаетесь дома, протягивая,  конечно, ножки по одежке.
Сингапур — один из всемирных рынков, куда пока еще стекается  всё, что нужно и не нужно, что полезно и вредно человеку. Здесь необходимые  ткани и хлеб, отрава и целебные травы. Немцы, французы, англичане, американцы,  армяне, персияне, индусы, китайцы — всё приехало продать и купить: других  потребностей и целей здесь нет. Роскошь посылает сюда за тонкими ядами и  пряностями, а комфорт шлет платье, белье, кожи, вино, заводит дороги, домы,  прорубается в глушь...
Что ж значит старая Венеция, с своими золочеными галерами, перед  этими уродливыми джонками или ост-индскими судами, полными огромных, сырых и  возделанных, богатств?
Еще слово: что было недоступною роскошью для немногих, то, благодаря  цивилизации, делается доступным для всех: на севере ананас стоит пять-десять  рублей, здесь — грош: задача цивилизации — быстро переносить его на север  и вогнать в пятак, чтобы вы и я лакомились им.
Прогресс сделал уже много побед. Прочтите описание кругосветного  путешествия, совершенного пятьдесят лет назад. Что это было? — пытка!  Путешественник проходил сквозь строй лишений, нужд, питался соленым мясом, пил  воду, зажав нос; дрался с дикими. А теперь? Вы едва являетесь в порт к  индийцам, к китайцам, к диким — вас окружают лодки, как окружили они здесь  нас: прачка-китаец или индиец берет ваше тонкое белье, крахмалит, моет, как в  Петербурге; является портной, с длинной косой, в кофте и шароварах, показывает  образчики сукон, материй, снимает мерку и шьет европейский костюм; съедете на  берег — жители не разбегаются в стороны, а встречают толпой, не затем чтоб  драться, а чтоб предложить карету, носилки, проводить в гостиницу. Там тот же  мягкий бифштекс, тот же лафит, херес и чистая постель, как в Европе.
Я дня два не съезжал на берег. Больной, стоял я, облокотясь на  сетки, и любовался на небо, на окрестные острова, на леса, на разбросанные по  берегам хижины, на рейд, с движущеюся картиной джонок, лодок, вглядывался в  индийские, китайские физиономии, прислушивался к говору.
273
Особенно любопытно было видеть, как наши матросы покупали у туземцев  фрукты, потом разные вещи, ящички, вееры, простые материи и т. п. Что за  язык придумали они — и понимали друг друга! Фаддеев, по моему поручению,  возьмет деньги, спустится на лодки купить ананасов или что-нибудь другое: вижу,  он спорит там, сердится; наконец торг заключается и он приносит, что нужно.  «Черти этакие: с ними не сообразишь! — говорил он, воротясь, — вчера  полшильника просил, а теперь хочет шильник  (шиллинг)». — «Да как ты там говоришь с ними?» —  «По-англичански». — «Как ты спросишь?» — «А вот возьму в руку вещь да  и спрошу: омач? (how much? — что  стоит?)».
Наконец мне стало легче, и я поехал в Сингапур с несколькими  спутниками.Здесь есть  громкое коммерческое имя Вампоа. В Кантоне так называется бухта или верфь;  оттуда ли родом сингапурский купец — не знаю, только и его зовут Вампоа.  Он уж лет двадцать как выехал из Китая и поселился здесь. Он не может  воротиться домой, не заплатив ... взятки. Да едва ли теперь есть у него и охота  к тому. У него богатые магазины, домы и великолепная вилла; у него наши  запасались всем; к нему же в лавку отправились и мы.
При входе сидел претолстый китаец, одетый, как все они, в  коленкоровую кофту, в синие шаровары, в туфлях с чрезвычайно высокой замшевой  подошвой, так что на ней едва можно ходить, а побежать нет возможности. Голова,  разумеется, полуобрита спереди, а сзади коса. Тут был приказчик-англичанин и  несколько китайцев. Толстяк и был хозяин. Лавка похожа на магазины целого мира,  с прибавлением китайских изделий, лакированных ларчиков, вееров, разных мелочей  из слоновой кости, из пальмового дерева, с резьбой и т. п.
Взглянув на этот базар, мы поехали опять по городу, по всем  кварталам — по малайскому, индийскому и китайскому, зажимая частенько нос,  и велели остановиться перед буддийской кумирней. На улицу выходят наглухо  запертые ворота с решетчатым забором, из-за которого видна крыша с загнутыми  углами. Всё это ярко, пестро разрисовано красной, зеленой и желтой красками.  Прислужник-индиец отпер нам калитку, и мы вошли на чистый, вымощенный каменными  плитами, большой двор. Направо колодезь, потом пустая стена и в углу открытая  со всех сторон кухня. Тут, на плитах и на жаровнях,
274
жарились и варились, шипя, разные яства. Около суетилось несколько  китайцев; налево, посредине стены, была маленькая кумирня с жертвенником,  идолами, курящимися благовонными и восковыми свечами. На коленях перед  жертвенником стоял бонз: ударяя палочкой в маленький, круглый барабан, он читал  нараспев по книге, немного в нос. Тут же, в часовне, сидело около стола  несколько китайцев и шили что-то, не обращая ни малейшего внимания на монаха. Я  заглянул ему в лицо: бледен, худ, глаза закрыты.
Весь двор усажен по стенам банановыми, пальмовыми и мускатными  деревьями. Посреди двора стояла главная кумирня — довольно обширное,  открытое со всех сторон здание, под тремя или четырьмя кровлями, всё с  загнутыми углами. Сколько позолоты, резьбы, мишурных украшений, поддельных  камней и какое безвкусие в этой восточной пестроте! Китайцы и индийцы, кажется,  сообща приложили каждый свой вкус к постройке и украшениям здания: оттого никак  нельзя, глядя на эту груду камней, мишурного золота, полинялых тканей, с  примесью живых цветов, составить себе идею о стиле здания и украшений. Внутри  кумирни помещались три ниши с идолами; кругом крытая галерея. Резная работа  всюду: на перилах, на стенах; даже гранитные поддерживающие крышу столбы тоже  изваяны грубо и представляют животных. Между идолами стоит Будда, с своими  двумя прислужниками, и какая-то богиня, еще два другие идола — все с  чудовищно-безобразными лицами. Тут, между прочим, есть фигура — эмблема  настоящего, прошедшего и будущего. Перед идолами горели тоненькие, длинные  свечи. Я хотел посмотреть, из какого дерева, и спросил одну. Индиец тотчас  взял, зажег и подал мне, но отец Аввакум проворно сказал: «Плюньте, бросьте:  это он хочет, чтоб вы идолу свечку поставили!»
Из буддийской кумирни мы поехали в индийское капище, к поклонникам  Брамы. Через довольно высокую башню из диких, грубо отесанных камней входишь на  просторный, обсаженный деревьями двор. Прямо крытая галерея, на столбах, ведет  в капище. Но едва мы сделали несколько шагов, нас остановил индиец, читавший  нараспев книгу, и молча указал нам на сапоги, предлагая или снять их, или не  ходить дальше. Мы остановились и издали смотрели в кумирню, но там нечего было  смотреть: те же три ниши, что у буддистов, с позолоченными
275
идолами, но без пестроты, украшенными только живыми цветами. В  галерее, вне часовни, стоял деревянный конь, похожий на наших балаганных  коньков, но в натуральную величину, весь расписанный, с разными привесками и  украшениями, назначенный для торжественных процессий, как объяснил нам кое-как  индиец.
Мы пошли назад; индиец принялся опять вопить по книге, а другие два  уселись на пятки слушать; четвертый вынес нам из ниши роз на блюде. Мы  заглянули по соседству и в малайскую мечеть. «Это я и в Казани видел», —  сказал один из моих товарищей, посмотрев на голые стены.
Мы вышли и поехали по улицам, по речке... Вдруг нас поразили звуки  какой-то странной музыки.
По улице тянулась процессия, но, благодаря лепетанью китайцев, мы не  могли узнать какая, только печальная. Один твердил на наши вопросы «sick»  («больной»), но спутник наш, бывший в Китае, объяснил, что это поминки по умершем.  Двух женщин, закрытых с головы до ног кисейным покрывалом, вели под руки.  Впереди шли жрецы, потом какие-то оборванцы в рубищах, которые кричали,  музыканты с гонгами шли вперед. Мы вышли из карет и вмешались в процессию. Я не  скажу, чтоб музыка была совсем нескладна, — нет, в ней есть мелодия, но  скудная и странная. Процессия повернула в узкий переулок, а мы отправились в  отель, на балкон, сидеть и лениться.
На следующий день мы собрались осмотреть новую  гавань и пришедший из Австралии пароход. Мы поехали в гичке.  Погода была — превосходная, сказал бы я, если б здесь была когда-нибудь  другая. Мы въехали в узенький пролив между Сингапуром и другими маленькими  островами, покрытыми ярко-изумрудного цвета зеленью. Солнце так и лило потоки  язвительных лучей на скалы. Страшно подумать взойти туда, под эти стрелы, а  китайцы и малайцы ползали там голые, некоторые без шляп. От здешних лучей, если  они застанут европейца с обнаженной головой, надо бежать прятаться под кров  попроворнее, нежели иногда бежишь под крышу от ливня.
Европейские дачи, деревеньки, берега — всё тонет в зелени;  везде густая трава и пальмы. Наконец пристали к пристани и пошли на пароход. Но  что мне пароход? Я вошел на минуту, да и долой, а товарищи мои, моряки, начали  вглядываться во всякую гайку, винт. Я пошел по
276
пристани. Запасные пакгаузы заперты тяжелыми дверьми, за которыми  хранятся грузы, ожидающие кораблей для развоза в Европу, в Китай или Австралию.  Они стоят безмолвные теперь; но чуть завеет ожидаемый флаг, эти двери изрыгнут  миллионы или поглотят их. Тут же выстроены обширные угольные сараи. Более сотни  китайцев брали кули, пуда в три-четыре, легко и ловко взбрасывали их себе на  шею и мчались во всю мочь на пароход под этим солнцем, когда дышишь будто  огнем. А они ничего: тело обнажено, голова открыта, потому что в тростниковой  широкой шляпе неловко было бы носить на шее кули; только косы, чтоб не мешали,  подобраны на затылке, как у женщин. У многих совершенно женские лица, гладкие;  борода и усы почти не растут, а они еще их бреют донельзя. Много видно умных,  или, лучше сказать, смышленых, а более лукавых лиц.
Мы прошли около всех этих торговых зданий, пакгаузов, вошли немного  на холм, к кустам, под тень пальм. «Ах, если б напиться!» — говорили  мы — но чего? Тут берег пустой и только что разработывается. К счастью,  наши матросы накупили себе ананасов и поделились с нами, вырезывая так искусно  средину спиралью, что любому китайцу впору.
Мы через рейд отправились в город, гоняясь по дороге с какой-то  английской яхтой, которая ложилась то на правый, то на левый галс, грациозно  описывая круги. Но и наши матросы молодцы: в белых рубашках, с синими каймами  по воротникам, в белых же фуражках, с расстегнутой грудью, они при слове  «Навались! дай ход!» разом вытягивали мускулистые руки, все шесть голов падали  на весла, и, как львы, дерущие когтями землю, раздирали веслами упругую влагу.
Мы въехали в речку и пошли бродить по знакомым уже рядам и улицам.  Но глаз — несмотря на всё разнообразие лиц и пестроту костюмов, на наготу  и разноцветность тел, на стройность и грацию индийцев, на суетливых желтоватых  китайцев, на коричневых малайцев, у которых рот, от беспрерывной жвачки бетеля,  похож на трубку, из которой лет десять курилижуковский табак, на  груды товаров, фруктов, на богатую и яркую зелень, несмотря на всё это, или,  пожалуй, смотря на всё, глаз скоро утомляется, ищет чего-то и не находит: в  этой толпе нет самой живой ее половины, ее цвета, роскоши — женщин.
277
Представьте, что из шестидесяти тысяч жителей женщин только около  семисот. Европеянок, жен, дочерей консулов и других живущих по торговле лиц  немного, и те, как цветы севера, прячутся в тень, а китаянок и индианок еще  меньше. Мы видели в предместьях несколько китайских противных старух; молодых  почти ни одной; но зато видели несколько молодых и довольно красивых индианок.  Огромные золотые серьги, кольца, серебряные браслеты на руках и ногах бросались  в глаза.
Европеянок можно видеть у них дома или с пяти часов до семи, когда  они катаются по эспланаде, опрокинувшись на эластические подушки щегольских  экипажей в легких, прозрачных, как здешний воздух, тканях и в шляпках, не менее  легких, а jour:точно бабочка сидит на голове. Эти леди лениво проедут по прекрасной дороге под  тенью великолепных банианов, пальм, близ зеленой пелены вод, бахромой  рассыпающихся у самых колес. Я только не понимаю одного: как чопорные  англичанки, к которым в спальню не смеет войти родной брат, при которых нельзя  произнести слово «панталоны», живут между этим народонаселением, которое ходит  вовсе без панталон? Разве они так же вооружены аристократическим презрением ко  всему, что ниже их, как римские матроны, которые, не зная чувства стыда перед  рабами, мылись при них и не удостоивали их замечать?.. Может быть и то: видно,  климат меняет нравы.
Еще одно,  последнее сказаниео Сингапуре, или, скорее, о даче Вампоа. Купец этот  пригласил нас к себе, не назначив, кого именно, в каком числе, а просто сказал,  что ожидает к себе в четыре часа, и просил заехать к нему в лавку, откуда  вместе и поехать. Мы отправились впятером и застали его в лавке, неподвижно, с  важностью Будды сидящего на своем месте. Он двоих пригласил сесть с собой в  карету, и сам, как сидел в лавке, так в той же кофте, без шапки, и шагнул в  экипаж. Прочие разместились в наемных каретах. До дачи было мили три, то есть  около четырех верст. Вот моцион для кучеров — бегом, по жаре!
Гладкая, окруженная канавками дорога шла между плантаций, фруктовых  деревьев или низменных и болотистых полей. С дороги уже видны густые, непроходимые  леса, в которых гнездятся рыси, ленивцы, но всего
278
более тигры. Этих животных не было, когда остров Сингапур был пуст,  но лишь только он населился, как с Малаккского полуострова стали переправляться  эти звери и тревожить людей и домашних животных. Спортсменов еще не явилось для  истребления зверей, а теперь пока звери истребляют людей. Сингапур ещеожидает своих Нимвродов.Говорят, тигры здесь так же велики и сильны, как на Индийском полуострове: они  одной породы с ними. Круглым счетом истребляется зверями по человеку в два дня;  особенно погибает много китайцев, вероятно, потому, что их тут до сорока, а  прочих жителей до двадцати тысяч. При нас, однако, с людьми ничего не  случилось; но у одного китайца, который забрался подальше в лес, тигр утащил  собаку.
Мы ехали около часа, как вдруг наши кучера, в одном месте, с дороги  бросились и потащили лошадей и экипаж в кусты. «Куда это? уж не тигр ли  встретился?» — «Нет, это аллея, ведущая к даче Вампоа».
Что это такое? как я ни был приготовлен найти что-нибудь  оригинальное, как много ни слышал о том, что Вампоа богат, что он живет хорошо,  но то, что мы увидели, далеко превзошло ожидание. Он тотчас повел нас показать  сад, которым окружена дача. Про китайские сады говорят много хорошего и  дурного. Одни утверждают, что у китайцев вовсе нет чистого вкуса, что они  насилуют природу, устраивая у себя в садах миньятюрные горы, озера, скалы, что  давно признано смешным и уродливым; а один из наших спутников, проживший десять  лет в Пекине, сказывал, что китайцы, напротив, вернее всех понимают искусство  садоводства, что они прорывают скалы, дают по произволу течение ручьям и  устраивают всё то, о чем сказано, но не в таких жалких, а, напротив,  грандиозных размерах и что пекинские богдыханские сады представляют  неподражаемый образец в этом роде. Чему верить? и тому и другому: что  богдыханские сады устроены грандиознее и шире других — это понятно; что у  частных людей это сжато, измельчено — тоже понятно. Но посмотрим, каков  сад Вампоа.
От дома шли большею частию узенькие аллеи во все стороны, обсаженные  или крупной породы деревьями, или кустами, или, наконец, цветами. Хозяин —  не только охотник, но и знаток дела. Он подробно объяснил нам свойства каждого  растения, которые рассажены в
279
систематическом порядке. Не стану исчислять всего, да и не сумею,  отчасти потому, что забыл, отчасти не разобрал половину английских названий  хорошенько, хотя Вампоа, живущий лет двадцать в Сингапуре, говорит  по-английски, как англичанин. «Вот гвоздичное, вот перцовое дерево, —  говорил хозяин, подводя нас к каждому кусту, — вот саговая пальма,  терновые яблоки, хлопчатобумажный куст, хлебный плод» и т. д. —  словом, всё, что производит Индия.
Между цветами особенно интересны водяные растения, исполинские лилии  и лотос: они росли в наполненной водою канаве. Замечателен также растущий в  наполненной водою же громадной вазе куст, похожий немного на плющ, привезенный  сюда из Китая. Кругом корня в вазе плавали золотые рыбки. Куст этот, по  объяснению хозяина, растет так сильно, что если ему дать волю, то года через  два им покроется весь сад, и между тем, кроме воды, ему никакой почвы не нужно.  Не знаю, правда ли это. Тут же смотрели мы красивое растение, листья которого,  сначала темно-красные и угловатые, по мере созревания переходят в зеленый цвет  и получают гладкую, продолговатую форму. Бамбук и бананник рассажены в саду в  виде шпалеры, как загородки. Цветов не оберешься, и одни великолепнее других.  Тут же было несколько гряд с ананасами.
Я не пересказал и двадцатой доли всего, что тут было: меня, как  простого любителя, незнатока, занимал более общий вид сада. Да, это Индия и  Китай вместе. Вот эти растения, чада тропических лучей, нежно воспитанные  любимцы солнца, аристократия природы! Всё пышно убрано, или цветуще, или  ароматично; всё носит в себе тонкий дар природы, назначенный не для простых и  грубых надобностей. Тут не добудешь дров и не насытишь грубого голода, не  выстроишь ни дома, ни корабля: наслаждаешься этими тонкими изделиями природы,  как произведениями искусств. На каждом дереве и кусте лежит такая своеобразная  и яркая красота, что не пройдешь мимо его незаметно, не смешаешь одного с  другим. И Вампоа мастерски, с умом и любовью, расположил растения в своем саду,  как картины в галерее.
Кроме растений в саду есть помещения для разных животных. Настроено  несколько башенок с решетчатыми вышками для голубей, которые мельче, но пестрее  и красивее наших, а для фазанов и других птиц поставлена
280
между кустами огромная проволочная клетка. Мы вошли в нее, и  испуганные павлины, цапли и еще какие-то необыкновенные белые утки с красными  наростами около носа и глаз, как у пьяниц, стаей бросились от нас в разные  стороны. Перешли мостик мимо водяных растений и подошли к сараю, где тоже  шарахнулись по углам от нас дикие козы и малорослые олени. Особо, тут же, за  проволочной дверью, сидел казуар — высокая, сильная птица с толстыми  ногами и ступнями, похожими на лошадиные. Хозяин сказывал, что казуар лягается  ногами почти так же сильно, как лошадь. Но при нас он выказывал себя с самой  смешной стороны. Когда мы подходили к его клетке, он поспешно удалялся от нас,  метался во все четыре угла, как будто отыскивая еще пятого, чтоб спрятаться; но  когда мы уходили прочь, он бежал к двери, сердился, поднимал ужасную возню,  топал ногами, бил крыльями в дверь, клевал ее — словом, так и просился, по  характеру, в басни Крылова.
Наконец хозяин показал последний замечательный предмет —  превосходную арабскую лошадь, совершенно белую, с серебристым отливом. Заметно,  что он холит ее: она так же почти толста и гладка, как он сам.
Мы пошли в дом. Он еще замечательнее сада.
Из просторных сеней с резными дверями мы поднялись по деревянной,  устланной циновками лестнице вверх, в полумрачные от жалюзи комнаты,  сообщающиеся круглыми дверьми. Везде стены и мебель тонкой резной работы,  золоченые ширмы, длинные крытые галереи со всеми затеями утонченной роскоши;  бронза, фарфор; по стенам фигуры, арабески.
Европейский комфорт и восточная роскошь подали здесь друг другу  руку. Это дворец невидимой феи, индийской пери,самой Сакунталы,  может быть. Вот, кажется, следы ее ножек, вот кровать, закрытая едва осязаемой  кисеей, висячие лампы и цветные китайские фонари, роскошный европейский диван,  а рядом длинное и широкое бамбуковое кресло. Здесь резные золоченые колонны,  служащие преддверием ниши, где богиня покоится в жаркие часы дня под дуновением  висячего веера.
Но богини нет: около нас ходит будто сам индийский идол —  эмблема обилия и плодородия, Вампоа. Неужели это он отдыхает под кисеей в нише,  на него веет прохладу веер, его закрывают ревнивые жалюзи и золоченые
281
резные ширмы от жара? Будто? А зачем же в доме три или четыре  спальни? Чьи, вон это, крошечные туфли прячутся под постель? Чьи это мелочи,  корзиночки? Кто тут садится около круглого стола, на котором разбросаны шелк,  нитки и другие следы рукоделья?
Все комнаты оживлены чьим-то таинственным присутствием: много  цветов, китайская библиотека, вазы, ларчики. Мы приездом своим как будто  спугнули кого-то. Но в доме не слыхать ни шороха, ни шелеста. А вон два-три  туалета: нет сомнения, у Вампоа есть жена, может быть, две-три. Где ж они? Что  эта вилла без них с своей позолотой, огромными зеркалами, резными шкапами и  другими чудесами китайской природы и искусства, не исключая и хозяина?
Хозяин пригласил нас в гостиную за большой круглый стол, уставленный  множеством тарелок и блюд с свежими фруктами и вареньями. Потом слуги принесли  графины с хересом, портвейном и бутылки с элем. Мы попробовали последнего и не  могли опомниться от удовольствия: пиво было холодно как лед, так что у меня  заныл зуб. Подали воды, тоже прехолодной. Хозяин объяснил, что у него есть  глубокие подвалы; сверх того, он нарочно велел нахолодить пиво и воду селитрой.
Мы стали сбираться домой, обошли еще раз все комнаты, вышли на  идущие кругом дома галереи: что за виды! какой пламенный закат! какой пожар на  горизонте! в какие краски оделись эти деревья и цветы! как жарко дышат они!  Ужели это то солнце, которое светит у нас? Я вспомнил косвенные, бледные лучи,  потухающие на березах и соснах, остывшие с последним лучом нивы, влажный пар засыпающих  полей, бледный след заката на небе, борьбу дремоты с дрожью в сумерки и мертвый  сон в ночи усталого человека — и мне вдруг захотелось туда, в ту милую  страну, где... похолоднее.
Мы уехали. Дорогой я видел, как сквозь багровое зарево заката бледно  мерцали уже звезды, готовясь вдруг вспыхнуть, лишь только исчезнет солнце.  Скоро яркий пурпурный блеск уступил мягким, нежным тонам, и мы еще не доехали  до города, как небо, лес — всё стало другое.
В городе уже сияли огни; особенно ярко освещаются китайские ряды  разноцветными бумажными фонарями. На эспланаде, под банианом, гремела музыка.  Мы остановились тут и пробыли до глубокой ночи. В темноте я
282
наткнулся на какого-то француза, с которым разговорился о городе, о  жителях, о стране. Я спросил его, между прочим, как четыреста человек  европейцев мирно уживаются с шестьюдесятью тысячами народонаселения при резком  различии их в вере, понятиях, цивилизации? Он сказал, что полиция, которая  большею частью состоит из сипаев, то есть служащих в английском войске  индийцев, довольно многочисленна и бдительна, притом все цветные племена питают  глубокое уважение к белым.
В начале  июня мы оставили Сингапур. Недели было чересчур много, чтоб познакомиться с  этим местом. Если б мы еще остались день, то не знали бы, что делать от скуки и  жара. Нет, Индия не по нас! И англичане бегут из нее, при первом удобном  случае, спасаться от климата на мыс Доброй Надежды, в порт Джаксон —  словом, дальше от экватора, от этих палящих дней, от беспрохладных ночей, от  мест, где нельзя безнаказанно есть и пить, как едят и пьют англичане.
Я рад, что был в Сингапуре, но оставил его без сожаления; и если  возвращусь туда, то без удовольствия и только поневоле.
До свидания.

Китайское море.
Июль 1853 года.



 



Сайт существует при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ), проект № 08-04-12135в.



Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Счетчик и проверка тИЦ и PR
Библиография
          Библиография И. А. Гончарова 1965–2010
          Описание библиотеки И.А.Гончарова
          Суперанский М.Ф. Каталог выставки...
Биография
          Биографические материалы
          Гончаров в воспоминаниях современников. Л., 1969.
               Анненков П.В. Шесть лет переписки...
               Барсов Н. И. Воспоминание об И. А. Гончарове
               Бибиков В. И. И. А. Гончаров
               Боборыкин П. Д. Творец "Обломова"
               Витвицкий Л. Н. Из воспоминаний об И. А. Гончарове
               Гнедич П.П. Из «Книги жизни»
               Гончарова Е.А. Воспоминания об И.А. Гончарове
               Григорович Д. В. Из "Литературных воспоминаний"
               К. Т. Современница о Гончарове
               Кирмалов М.В. Воспоминания об И.А. Гончарове
               Ковалевский П. М. Николай Алексеевич Некрасов
               Кони А.Ф. Иван Александрович Гончаров
               Кудринский Ф.А. К биографии И.А. Гончарова
               Купчинский И.А. Из воспоминаний об И.А. Гончарове
               Левенштейн Е.П. Воспоминания об И.А. Гончарове
               Либрович С.Ф. Из книги «На книжном посту»
               Никитенко А.В. Из «Дневника»
               Павлова С.В. Из воспоминаний
               Панаев И. И. Воспоминание о Белинском (Отрывки)
               Панаева А. Я. Из "Воспоминаний"
               Пантелеев Л. Ф. Из воспоминаний прошлого
               Плетнев А.П. Три встречи с Гончаровым
               Потанин Г. Н. Воспоминания об И. А. Гончарове
               Русаков В. Случайные встречи с И.А. Гончаровым
               Сементковский Р. И. Встречи и столкновения...
               Скабичевский А. М. Из "Литературных воспоминаний"
               Спасская В.М. Встреча с И.А. Гончаровым
               Старчевский А. В. Один из забытых журналистов
               Стасюлевич М.М. Иван Александрович Гончаров
               Цертелев Д. Н. Из литературных воспоминаний...
               Чегодаева В.М. Воспоминания об И. А. Гончарове
               Штакеншнайдер Е. А. Из "Дневника"
               Ясинский И.И. Из книги «Роман моей жизни»
          Из энциклопедий
Галерея
          "Обломов". Иллюстрации к роману
               Pierre Estoppey. В трактире (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. И. И. Обломов (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. Илюша (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. Илюша с матушкой (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. Обломов за ужином (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. Обломов и Штольц (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. Обломовцы (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. Портрет И. А. Гончарова (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. Садовый натюрморт (тушь, перо) (Paris, 1969)
               Pierre Estoppey. Юный Обломов (тушь, перо) (Paris, 1969)
               А. Д. Силин. Общество в парке (заставка к Обыкновенной истории) (бум., накл. на карт., тушь, перо; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               А. Д. Силин. Петербург. Зимняя канавка (заставка к Обыкновенной истории)(бум., накл. на карт., тушь, перо; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               А. Д. Силин. Сцена у ворот (заставка к Обыкновенной истории) (бум., накл. на карт., тушь, перо; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               А. Д. Силин. Шмуцтитул к Части 1 Обыкновенной истории (бум., накл. на карт., тушь, перо; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               А. Д. Силин. Шмцтитул к части 2 Обыкновенной истории (бум., накл. на карт., тушь, перо; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               А. Д. Силин. Шмцтитул к Эпилогу Обыкновенной истории (бум., накл. на карт., тушь, перо; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               А. Д. Силин. Экипаж в поле (заставка к Обыкновенной истории) (бум., накл. на карт., тушь, перо; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               А. М. Гайденков. Шмуцтитул к Первой части (Гончаров И. А. Обломов. М., 1947)
               А. М. Гайденков. Шмуцтитул к третьей части (Гончаров И. А. Обломов. М., 1947)
               А. М. Гайденков. Шмуцтитул к Четвертой части (Гончаров И. А. Обломов. М., 1947)
               А. М. Гайденков. Шмуцтитул ко Второй части (Гончаров И. А. Обломов. М., 1947)
               А. Ф. Сергеев. Форзац (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               А. Ф. Сергеев. Форзац (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               А. Ф. Сергеев. Шмуцтитул к ч.1 (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               А. Ф. Сергеев. Шмуцтитул к ч.2 (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               А. Ф. Сергеев. Шмуцтитул к ч.3 (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               А. Ф. Сергеев. Шмуцтитул к ч.4 (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Анатолий Васильевич Учаев. Заставка к ч.1 (Гончаров И. А. Обломов. Саратов, 1973)
               Анатолий Васильевич Учаев. Заставка к ч.2 (Гончаров И. А. Обломов. Саратов, 1973)
               Анатолий Васильевич Учаев. Заставка к ч.3 (Гончаров И. А. Обломов. Саратов, 1973)
               Анатолий Васильевич Учаев. Заставка к ч.4 (Гончаров И. А. Обломов. Саратов, 1973)
               Анатолий Васильевич Учаев. Обложка (Гончаров И. А. Обломов. Саратов, 1973)
               Анатолий Васильевич Учаев. Титульный лист (Гончаров И. А. Обломов. Саратов, 1973)
               В. В. Морозов. Андрюша и Агафья Матвеевна (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. В Летнем саду (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Гостиная (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Захар (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов в Петербурге (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Обломов входит в дом к Пшеницыной (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Обломов за столом и Захар (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов и Аксинья (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов и Андрюша (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов и Захар (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов и Иван Матвеевич (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов и Ольга(заставка) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов и Пшеницына (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Обломов и Тарантьев (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов и Штольц (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов на Гороховой (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Обломов с одним из его гостей (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Обломов, Тарантьев и Иван Матвеевич (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Перед домом Пшеницыной (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Петербург (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Приезд Штольца (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               В. В. Морозов. Прогулка (на даче) (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Ссора с Тарантьевым (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948)
               В. В. Морозов. Финал (встреча с Захаром) (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1948).
               Владимир Амосович Табурин (автотипии с рисунков). Обыкновенная история: Адуев-племянник сжигает свои рукописи (автотипия с рисунка Нива. 1898. № 42. С. 824.).
               Владимир Амосович Табурин. Обыкновенная история: Отъезд Адуева из Грачей (автотипия с рисунка Нива. 1898. № 41. С. 812.).
               Владимир Амосович Табурин. Обыкновенная история: Посещение молодым Адуевым Наденьки (автотипия с рисунка Нива. 1898. № 41. С. 813.).
               Владимир Амосович Табурин. Приезд Штольца (илл. к роману Обломов) (автотипия с рисунка Нива. 1898. № 45. С. 885).
               Владимир Амосович Табурин. Разрыв Обломова с Ольгой (илл. к роману «Обломов») (автотипия с рисунка Нива. 1898. № 48. С. 944).
               Владимир Амосович Табурин. Смерть Обломова (илл. к роману Обломов) (автотипия с рисунков Нива. 1898. № 48. С. 945).
               Владимир Амосович Табурин. Сон Обломова (илл. к роману Обломов) (автотипия с рисунка Нива. 1898. № 45. С. 884).
               Владимир Аркадьевич Хвостов. Обложка (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1969)
               Владимир Аркадьевич Хвостов. Шмуцтитул к ч.2 (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1969)
               Владимир Аркадьевич Хвостов. Шмуцтитул к ч.3 (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1969)
               Владимир Аркадьевич Хвостов. Шмуцтитул к ч.4 (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1969)
               Владимир Михайлович Меньшиков. Обложка (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1982)
               Владимир Михайлович Меньшиков. Спинка обложки (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1982)
               Г. Мазурин. В Летнем саду (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989).
               Г. Мазурин. Обломов и Ольга в саду (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Мазурин. Обломов на диванe (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Мазурин. Обломов на прогулке (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Мазурин. Объяснение Обломова с Ольгой (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Мазурин. Ольга у окна (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Мазурин. Тарантьев (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Мазурин. Штольц (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Мазурин. Штольц в гостях у Обломова за обедом (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Мазурин. Штольц и Ольга в Швейцарии (Гончаров И. А. Обломов. М., 1989)
               Г. Новожилов. Титульный лист (Гончаров И. А. Обломов. М., 1969)
               Г. Новожилов. Шмуцтитул к Части второй (Гончаров И. А. Обломов. М., 1969)
               Г. Новожилов. Шмуцтитул к Части первой (Гончаров И. А. Обломов. М., 1969)
               Г. Новожилов. Шмуцтитул к Части третьей (Гончаров И. А. Обломов. М., 1969)
               Г. Новожилов. Шмуцтитул к Части четвертой (Гончаров И. А. Обломов. М., 1969)
               Дмитрий Николаевич Кардовский (1866–1943). Захар (набросок к роману Обломов) (бум., кар. Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Дмитрий Николаевич Кардовский (1866–1943). Обломов (набросок к роману Обломов) (бум., кар. Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Евгений Евгеньевич Лансере. Заставка (Гончаров И. А. Обломов. М., 1934 (М.,1935, 1936)).
               Евгений Евгеньевич Лансере. Концовка романа (Гончаров И. А. Обломов. М., 1934 (М.,1935, 1936)).
               Евгений Евгеньевич Лансере. Шмуцтитул к послесловию (Гончаров И. А. Обломов. М., 1934 (М.,1935, 1936)).
               Евгений Евгеньевич Лансере. Шмуцтитул к Части второй (Гончаров И. А. Обломов. М., 1934 (М.,1935, 1936)).
               Евгений Евгеньевич Лансере. Шмуцтитул к Части первой (Гончаров И. А. Обломов. М., 1934 (М.,1935, 1936)).
               Евгений Евгеньевич Лансере. Шмуцтитул к Части третьей (Гончаров И. А. Обломов. М., 1934 (М.,1935, 1936)).
               Евгений Евгеньевич Лансере. Шмуцтитул к Части четвертой (Гончаров И. А. Обломов. М., 1934 (М.,1935, 1936)).
               Елизавета Меркурьевна Бем (1843–1914). Силуэт «Сон Обломова» (бум, тушь, перо) (Литературный музей ИРЛИ РАН).
               И. Я. Коновалов. Дом у оврага (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Захарка с самоваром (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Зимние игры (левая часть) (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Зимние игры (правая часть) (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Илюша и Захарка (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Илюша с няней (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Илюшу отправляют к Штольцу (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Концовка (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Обложка (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Обломовка (заставка) (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Письмо (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. Титульный лист (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               И. Я. Коновалов. У бочки (Гончаров И. А. Сон Обломова. Курск, 1955)
               К. Тихомиров (грав. на дер. К. Ольшевский). «Захар» (илл. к роману «Обломов») (Живописное обозрение. 1883).
               К. Тихомиров (грав. на дер. К. Ольшевский). «Обломов» (илл. к роману «Обломов») (Живописное обозрение. 1883).
               Константин Николаевич Чичагов (литограф. Худяков). Обломов и Захар (илл. к роману Обломов; Россия. 1885. № 10, прил.).
               Л. Красовский. Агафья Матвеевна после смерти Обломова (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. В гостиной Обломовки (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Заговор в трактире (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Обложка книги (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Обломов и Агафья Матвеевна (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Обломов и Захар (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Обломов и один из посетителей (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Обломов и Ольга на прогулке (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Обломов с Андрюшей (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Обломов, Тарантьев и Захар (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Ольга за роялем (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Отец Обломова и крестьянка (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Пирог (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Письмо в Обломовке (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Приезд Штольца (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Признание в любви (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Слуги (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Ссора с Тарантьевым (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Л. Красовский. Титульный лист (Гончаров И. А. Обломов. Л., 1967)
               Лев Борисович Подольский. Заставка к ч.1 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Заставка к ч.2 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Заставка к ч.3 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Заставка к ч.4 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Концовка к ч.1 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Концовка к ч.2 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Концовка к ч.3 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Обложка (тушь, перо, акв.) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Титульный лист (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Шмуцтитул к ч.1 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Шмуцтитул к ч.2 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Шмуцтитул к ч.3 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               Лев Борисович Подольский. Шмуцтитул к ч.4 (тушь, перо) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1955)
               М. П. Клячко Сон Обломова
               М. П. Клячко. Больной Обломов (Гончаров И. А. Собр. соч: в 8 т. М., 1952. Т. 2. («Обломов»); так же: Гончаров И. А. Обломов. Киев, 1957; М., 1958)
               М. П. Клячко. Обломов и Захар (Гончаров И. А. Собр. соч: в 8 т. М., 1952. Т. 2. («Обломов»); так же: Гончаров И. А. Обломов. Киев, 1957; М., 1958)
               М. П. Клячко. Обломов и Ольга (Гончаров И. А. Собр. соч: в 8 т. М., 1952. Т. 2. («Обломов»); так же: Гончаров И. А. Обломов. Киев, 1957; М., 1958)
               М. Я. Гафт. Шмуцтитул к Части второй (Гончаров И. А. Обломов. Иркутск, 1956)
               М. Я. Гафт. Шмуцтитул к Части первой (Гончаров И. А. Обломов. Иркутск, 1956)
               М. Я. Гафт. Шмуцтитул к Части третьей (Гончаров И. А. Обломов. Иркутск, 1956)
               М. Я. Гафт. Шмуцтитул к Части четвертой (Гончаров И. А. Обломов. Иркутск, 1956)
               Мария Яковлевна Чемберс-Билибина (1874–1962). Детство Обломова (иллюстрация к роману Обломов). (1908, картон, тушь, перо) (Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Мария Яковлевна Чемберс-Билибина (1874–1962). Сон Обломова (иллюстрация к роману Обломов) (1908, бум., накл. на картон, тушь, перо) (Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Михаил Брукман. Титульный лист (Гончаров И. А. Обломов. Кишинёв, 1969)
               Н. В. Щеглов. Заговор в трактире (Гончаров И. А. Обломов. М., 1978 (М., 1979))
               Н. В. Щеглов. Обломов в доме Пшеницыной (Гончаров И. А. Обломов. М., 1978 (М., 1979))
               Н. В. Щеглов. Обломов и Захар (Гончаров И. А. Обломов. М., 1978 (М., 1979))
               Н. В. Щеглов. Обломов и Ольга (Гончаров И. А. Обломов. М., 1978 (М., 1979))
               Н. В. Щеглов. Обломов и Штольц (Гончаров И. А. Обломов. М., 1978 (М., 1979))
               Н. В. Щеглов. Ольга (Гончаров И. А. Обломов. М., 1978 (М., 1979))
               Н. В. Щеглов. Ольга и Обломов в доме Пшеницыной (Гончаров И. А. Обломов. М., 1978 (М., 1979))
               Н. В. Щеглов. Сон Обломова (Гончаров И. А. Обломов. М., 1978 (М., 1979))
               Н. Горбунов. Обломов в комнате (Гончаров И. А. Обломов. Пермь, 1984)
               Н. Горбунов. Обломов выгоняет Тарантьева (Гончаров И. А. Обломов. Пермь, 1984)
               Н. Горбунов. Обломов и Ольга (Гончаров И. А. Обломов. Пермь, 1984)
               Н. Горбунов. Обломов и Штольц (Гончаров И. А. Обломов. Пермь, 1984)
               Н. Горбунов. Обломов, лежащий на диване (Гончаров И. А. Обломов. Пермь, 1984)
               Н. Куликов. Адуев на рыбалке (илл. к Обыкновенной истории) (бум, кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Н. Куликов. Адуев-младший в деревне (илл. к Обыкновенной истории) (бум, кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Н. Куликов. Адуев-младший на балконе (илл. к Обыкновенной истории). (бум, кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Н. Куликов. Адуев-младший на прогулке (илл. к Обыкновенной истории) (бум, кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Н. Куликов. Адуев-старший и Адуев-младший у камина (илл. к Обыкновенной истории) (бум, кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Н. Куликов. Александр Адуев в гостях (илл. к Обыкновенной истории) (бум, кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Н. Куликов. Дядя и племянник (илл. к Обыкновенной истории) (бум, кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Н. Куликов. Молодой Адуев и слуга (илл. к Обыкновенной истории) (бум, кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Н. Н. Поплавская. Шмуцтитул к первой части романа (Гончаров И. А. Обломов. СПб., 1993)
               Н. Н. Поплавская. Шмуцтитул к четвертой части романа (Гончаров И. А. Обломов. СПб., 1993)
               Н. Н. Поплавская. Шмуцтитул ко второй части романа (Гончаров И. А. Обломов. СПб., 1993)
                    Н. Н. Поплавская. Шмуцтитул к третьей части романа (Гончаров И. А. Обломов. СПб., 1993)
               П. Н. Пинкисевич. Агафья Матвеевна на кладбище (акв.) (Гончаров И. А. Собр.соч.: В 6 т. Т. 4 («Обломов»). М., 1972)
               П. Н. Пинкисевич. В Летнем саду (акв.) (Гончаров И. А. Собр.соч.: В 6 т. Т. 4 («Обломов»). М., 1972)
               П. Н. Пинкисевич. Заговор в трактире (акв.) (Гончаров И. А. Собр.соч.: В 6 т. Т. 4 («Обломов»). М., 1972)
               П. Н. Пинкисевич. Илюша и няня (акв.) (Гончаров И. А. Собр.соч.: В 6 т. Т. 4 («Обломов»). М., 1972)
               П. Н. Пинкисевич. Обломов и Мухояров (акв.) (Гончаров И. А. Собр.соч.: В 6 т. Т. 4 («Обломов»). М., 1972)
               П. Н. Пинкисевич. Обломов и Пшеницына (акв.) (Гончаров И. А. Собр.соч.: В 6 т. Т. 4 («Обломов»). М., 1972)
               П. Н. Пинкисевич. Ольга за роялем (акв.) (Гончаров И. А. Собр.соч.: В 6 т. Т. 4 («Обломов»). М., 1972)
               П. Н. Пинкисевич. Проводы Андрея Штольца (акв.) (Гончаров И. А. Собр.соч.: В 6 т. Т. 4 («Обломов»). М., 1972)
               С. Михайленко. Шмуцтитул к первой части романа (Гончаров И. А. Обломов. СПб., 1993)
               С. Михайленко. Шмуцтитул к третьей части романа (Гончаров И. А. Обломов. СПб., 1993)
               С. Михайленко. Шмуцтитул к четвертой части романа (Гончаров И. А. Обломов. СПб., 1993)
               С. Михайленко. Шмуцтитул ко второй части романа (Гончаров И. А. Обломов. СПб., 1993)
               С. Соколов. Заговор в трактире (Гончаров И. А. Обломов. М., 1985).
               С. Соколов. Обломов в Петербурге (Гончаров И. А. Обломов. М., 1985).
               С. Соколов. Обломов и Захар (Гончаров И. А. Обломов. М., 1985).
               С. Соколов. Обломов и Ольга (Гончаров И. А. Обломов. М., 1985).
               С. Соколов. Ольга (Гончаров И. А. Обломов. М., 1985).
               С. Соколов. Письмо старосты (Гончаров И. А. Обломов. М., 1985).
               С. Соколов. Тарантьев (Гончаров И. А. Обломов. М., 1985).
               Сара Марковна Шор. Ветка сирени (концовка; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Дом Пшеницыной (заставка; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Захар на кладбище (концовка; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Захар с сапогами (концовка; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Обломов (иллюстрация; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Обломов и Захар (иллюстрация; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Обломов и Ольга(иллюстрация; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Обломов и Пшеницына (иллюстрация; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Обломов на диване (заставка; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Обломов у дома Пшеницыной (иллюстрация; офорт, сухая игла)(Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Обломовы (иллюстрация; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Окно Пшеницыной (заставка; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Ольга за роялем (заставка; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Поднос (концовка; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Сара Марковна Шор. Сборы Илюши к Штольцу (иллюстрация; офорт, сухая игла) (Гончаров И. А. Обломов. М.; Л., 1936).
               Т. В. Прибыловская. Илюша Обломов с нянькой (Гончаров И. А. Обломов. Ижевск, 1988)
               Т. В. Прибыловская. Обломов и Ольга (Гончаров И. А. Обломов. Ижевск, 1988)
               Т. В. Прибыловская. Обломов на диване (Гончаров И. А. Обломов. Ижевск, 1988)
               Т. В. Прибыловская. Обломов с Андрюшей и Агафьей Матвеевной (Гончаров И. А. Обломов. М., 1988).
               Т. В. Прибыловская. Объяснение Обломова с Ольгой (Гончаров И. А. Обломов. Ижевск, 1988)
               Т. В. Прибыловская. Портрет И. А. Гончарова (авантитул) (Гончаров И. А. Обломов. Ижевск, 1988)
               Т. В. Шишмарева. Агафья Матвеевна (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. В Летнем саду (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Ворота в дом Пшеницыной (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Дорога деревенская (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Заговор в трактире (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Захар (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Илюша в Обломовке (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. На прогулке (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Обломов за столом у Пшеницыной (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Обломов и Захар (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Обломов и Ольга (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Обломов на диване (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Обломов, Штольц и Захар (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Ольга (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Письмо в Обломовке (иллюстрация) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Т. В. Шишмарева. Слуги (заставка) (Гончаров И. А. Обломов. М., 1954 (М., 1955))
               Ю. С. Гершкович. Захар (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Илюша с нянькой (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Обломов (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Обломов и Агафья Матвеевна (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Обломов и Захар (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Обломов и Ольга (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Обломов и Штольц (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Обломов на диване (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Обломов, Агафья и Андрюша (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Ольга (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Ольга у окна (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Семья Обломова (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Смерть Обломова (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
               Ю. С. Гершкович. Штольц (Гончаров И. А. Обломов. М., 1982).
          "Обрыв". Иллюстрации к роману
               В. Домогацкий. (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1961)
               В. Домогацкий. Вера (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1961)
               В. Домогацкий. Марфенька (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1961)
               В. Домогацкий. На скамейке (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1961)
               В. Домогацкий. Перед беседкой (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1961)
               В. Домогацкий. Перед усадьбой (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1961)
               Д. Б. Боровский. Игра на виолончели (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. «Объяснение», силуэт, заставка (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Бабушка (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Бабушка (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Бабушка и Вера (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Бабушка и Нил Андреич (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Бабушка у беседки (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Беловодова (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера (заставка) Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера в часовне (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера за письменным столом (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера и Волохов (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера и Райский (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера и Райский (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вера на обрыве (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Вид на Волгу (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Викентьев (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Волохов (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Город (концовка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Женский портрет (Ульяна?) (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Заставка к Части первой (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Игра в карты (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Козлов и Ульяна (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Концовка (книга и яблоки) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Крицкая и Мишель (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Крицкая позирует (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Марина (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Марк Волохов (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Марфенька (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. На скамейке (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Нил Андреич Тычков (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Общество (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Персонаж с хлыстом (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Подглядывающая прислуга (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Принадлежности художника (концовка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Прислуга (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Прощание (концовка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Райский (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Райский в постели (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Райский и бабушка (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Райский на скамейке (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Райский перед мольбертом (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Савелий (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Слуга с чемоданом (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Сплетницы (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Тит Никоныч (заставка) Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Тушин (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Усадьба (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Художник перед мольбертом (заставка) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Художник Райский (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Художник с палитрой (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Шмуцтитул Второй части (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Шмуцтитул Главы третьей (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Шмуцтитул к Части первой (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Шмуцтитул к Части пятой (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Д. Б. Боровский. Шмуцтитул к Части четвертой Боровский (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1958)
               Н. Витинг. Бабушка (Гончаров И. А. Обрыв. Куйбышев, 1949)
               Н. Витинг. Вера (Гончаров И. А. Обрыв. Куйбышев, 1949)
               Н. Витинг. Вера (портрет) (Гончаров И. А. Обрыв. Куйбышев, 1949)
               Н. Витинг. Марк Волохов (Гончаров И. А. Обрыв. Куйбышев, 1949)
               Н. Витинг. Марфенька (Гончаров И. А. Обрыв. Куйбышев, 1949)
               Н. Витинг. Райский (Гончаров И. А. Обрыв. Куйбышев, 1949)
               П. П. Гнедич. Один из чиновников (рисунок к Обрыву (1919?))(бум., кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               П. П. Гнедич. Сосед-помещик (рисунок к Обрыву (1919?)) (бум., кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               П. П. Гнедич. Тит Никоныч (рисунок к Обрыву (1919?)) (бум., кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               П. П. Гнедич. Тычков (рисунок к Обрыву (1919?)) (бум., кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               П. П. Гнедич. Уленька (рисунок к Обрыву (1919?)) (бум., кар.; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               П. Пинсекевич. Бабушка (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. В Академии художеств (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. В беседке (Вера и Волохов) (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Вера и Райский (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Крицкая (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Маленький Райский (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Марк Волохов (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. На балу (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Нил Андреич (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Приезд домой (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Райский в Академии художеств (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Райский и Крицкая (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Райский и Марфенька (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Савелий и Марина (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Тит Никоныч (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               П. Пинсекевич. Тушин и Волохов (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1980)
               Петр Михайлович Боклевский (1816–1897). Женский портрет (фрагмент) (иллюстрация к Обрыву) (бум., сангина; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Петр Михайлович Боклевский (1816–1897). Уленька (фрагмент) (иллюстрация к Обрыву) (бум., сангина; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Ю. Игнатьев. Бабушка (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Бабушка в кресле и Вера (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Бабушка и Нил Андреевич (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. В гостинной (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. В гостях у бабушки (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. В Петербурге (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. В саду (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. В саду (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Вера (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Вера (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Вера в кибитке (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Вера в саду (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Вера в саду (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Вера и Волохов (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Вера и Райский перед домом (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Вера с письмом Райского (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Встреча друзей (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Комната (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Крицкая позирует Райскому (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Марк Волохов (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Марк и Вера в беседке (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Марфенька (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Марфенька в спальне (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. На скамейке (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Отъезд Райского (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. После церкви (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Райский (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Райский пишет (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Райский у мольберта (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. Савелий и Марина (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев. У дома (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
               Ю. Игнатьев.На бричке (Гончаров И. А. Обрыв. М., 1986)
          "Обыкновенная история". Иллюстрации к роману
               А. Д. Силин. Экипаж на набережной (заставка к Обыкновенной истории) (бум., накл. на карт., тушь, перо; Литературный музей ИРЛИ РАН).
          "Фрегат "Паллада"". Иллюстрации к книге
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «Атлантический океан и остров Мадера» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «До Иркутска» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «На мысе Доброй Надежды» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «На мысе Доброй Надежды» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «Острова Бонин-Сима» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «От Кронштадта до мыса Лизарда» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «От Манилы до берегов Сибири» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «От мыса Доброй Надежды до острова Явы» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «Плавание в атлантических тропиках» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «Русские в Японии» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Иллюстрация к главе «Сингапур» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе ««Манила» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «Гон-Конг» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «До Иркутска» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «Ликейские острова» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «На мысе Доброй Надежды» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «Острова Бонин-Сима» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «От Кронштадта до мыса Лизарда» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «От Манилы до берегов Сибири» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «От мыса Доброй Надежды до острова Явы» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «Плавание в атлантических тропиках» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «Русские в Японии» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «Русские в Японии» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Б. К. Винокуров. Шмуцтитул к главе «Сингапур» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               В. Д. Цельмер. Иллюстрация к главе «Из Якутска» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               В. Д. Цельмер. Иллюстрация к главе «Манила» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               В. Д. Цельмер. Иллюстрация к главе «Обратный путь через Сибирь» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               В. Д. Цельмер. Иллюстрация к главе «Обратный путь через Сибирь» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               В. Д. Цельмер. Иллюстрация к главе «Русские в Японии» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               В. Д. Цельмер. Иллюстрация к главе «Шанхай» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               В. Д. Цельмер. Шмуцтитул к главе «Из Якутска» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               В. Д. Цельмер. Шмуцтитул к главе «Шанхай» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Карта плавания фрегата «Паллада» (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Л. Горячева. Форзац (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». Саратов, 1986)
               Л. Горячева. Форзац (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». Саратов, 1986)
               М. Хусеянов. Модель фрегата «Паллада» (1980, Вышний Волочок)
               План залива Нагасаки, помещенный в атласе И. Ф. Крузенштерна (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Японская картина, изображающая посольство вице-адмирала Е. В. Путятина в Японии в 1853 г. (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Японский свиток с изображением русского посольства Е. В. Путятина в Японии в 1853 г. (конвой, левый фрагмент) (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Японский свиток с изображением русского посольства Е. В. Путятина в Японии в 1853 г. (левый фрагмент) (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Японский свиток с изображением русского посольства Е. В. Путятина в Японии в 1853 г. (правый фрагмент) (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Японский свиток с изображением эскадры русского посольства Е. В. Путятина в Японии в 1853 г. (левый фрагмент) (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
               Японский свиток с изображением эскадры русского посольства Е. В. Путятина в Японии в 1853 г. (правый фрагмент) (Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». М., 1951)
          Видео
               "Обыкновенная история".
          Гончаров
               Барельеф работы З. Цейдлера.
               Бюст работы Л. А. Бернштама, 1881.
               Гончаров в своем рабочем кабинете
               Гончаров на смертном одре
               Гравюра И. И. Матюшина, 1876.
               Дагерротип, нач. 1840-х гг.
               И. С. Панов. Портрет И. А. Гончарова.
               Литография В. Ф. Тимма, 1859
               Литография П. Ф. Бореля, 1869.
               Литография, 1847.
               М. В. Медведев. Гончаров на смертном одре (СПб., 1891) (картон с глянцевым покрытием, тушь, перо, процарапывание; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Памятник И. А. Гончарову в Ульяновске
               Петр Ф. Борель (ум. 1901). Гончаров в кабинете (бум., накл. на карт., тушь, перо, процарапывание; Литературный музей ИРЛИ РАН).
               Портрет работы И. П. Раулова, 1868.
               Портрет работы К.А. Горбунова
               Портрет работы Н. А. Майкова, 1859.
               Статуэтка работы Н. А. Степанова
               Фото К. А. Шапиро, 1879.
               Фото начала 1850-х гг.
               Фото начала 1860-х гг.
               Фото С. Л. Левицкого, 1856.
          Музей
          Памятные места
          Разное
          Современники
               АННЕНКОВ, Павел Васильевич
               БЕЛИНСКИЙ Виссарион Григорьевич
               БЕНЕДИКТОВ Владимир Григорьевич
               БОБОРЫКИН Петр Дмитриевич
               БОТКИН Василий Петрович
               ВАЛУЕВ Петр Александрович
               ГОНЧАРОВ Владимир Николаевич
               ГОНЧАРОВА Авдотья Матвеевна
               ГРИГОРОВИЧ Дмитрий Васильевич
               ДРУЖИНИН Александр Васильевич
               ЗАБЛОЦКИЙ-ДЕСЯТОВСКИЙ Андрей Парфеньевич
               ИННОКЕНТИЙ (в миру Иван Евсеевич Вениаминов,)
               КОНИ Анатолий Федорович
               КРАЕВСКИЙ Андрей Александрович
               МАЙКОВ Аполлон Николаевич
               МАЙКОВ Николай Аполлонович
               МАЙКОВА Евгения Петровна
               МАЙКОВА Екатерина Павловна
               МУЗАЛЕВСКИЙ Петр Авксентьевич
               МУРАВЬЕВ-АМУРСКИЙ Николай Николаевич
               НИКИТЕНКО Александр Васильевич
               НОРОВ Авраам Сергеевич
               ПАНАЕВ Иван Иванович
               ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
               СКАБИЧЕВСКИЙ Александр Михайлович
               СТАСЮЛЕВИЧ Михаил Матвеевич
               ТРЕГУБОВ Николай Николаевич
               ТРЕЙГУТ Александра Карловна
Новости
О творчестве
          В. Азбукин. И.А.Гончаров в русской критике
          Е. Ляцкий. Гончаров: жизнь, личность, творчество
          Из историй
               История русского романа
                    Пруцков Н. И. "Обломов"
                    Пруцков Н. И. "Обыкновенная история"
                    Пруцков Н. И. Обрыв
               История русской критики
               История русской литературы в 4-х т.
          Из энциклопедий
               Краткая литературная энциклопедия
               Литературная энциклопедия
          Мазон А. Материалы для биографии и характеристики И.А.Гончарова
          Материалы конференций
               Материалы...1963
               Материалы...1976
               Материалы...1991
               Материалы...1992
                    В.А.Михельсон. Крепостничество у обрыва
                    В.А.Недзвецкий. Романы И.А.Гончарова
                    Э.А.Полоцкая Илья Ильич в литературном сознании 1880—1890-х годов
               Материалы...1994
               Материалы...1998
                    А. А. Фаустов. "Иван Савич...
                    А. В. Дановский. Постижение...
                    Алексеев П.П. Ресурсы исторической...
                    Алексеев Ю.Г. О передаче лексических...
                    Аржанцев Б.В. Архитектурный роман
                    Балакин А.Ю. Ранняя редакция очерка...
                    В. А. Недзвецкий. И. А. Гончаров...
                    В. И. Глухов. Образ Обломова...
                    В. И. Мельник. "Обломов" как...
                    Владимир Дмитриев. Кто...
                    Г. Б. Старостина. Г. И. Успенский
                    Герхард Шауманн. "Письма...
                    Д. И. Белкин. Образ Волги-реки...
                    Елена Краснощекова. И. А. Гончаров...
                    И. В. Пырков. Роман И. А. Гончарова...
                    И. В. Смирнова. К истории...
                    И. П. Щеблыкин. Необыкновенное...
                    Кадзухико Савада. И. А. Гончаров...
                    Л. А. Кибальчич. Гончаров...
                    Л. А. Сапченко. "Фрегат "Паллада"...
                    Л. И. Щеблыкина. А. В. Дружинин...
                    М. Г. Матлин. Мотив пробуждения...
                    М. М. Дунаев. Обломовщина...
                    М.Б. Жданова. З.А. Резвецова-Шмидт...
                    Микаэла Бёмиг. И. А. Гончаров...
                    Н. М. Нагорная. Нарративная природа...
                    Н. Н. Старыгина. "Душа...
                    Н.Л. Вершинина. О роли...
                    О. А. Демиховская. "Послегончаровская"...
                    Петер Тирген. Замечания...
                    С. Н. Шубина. Библейские образы...
                    Т. А. Громова. К родословной...
                    Т. И. Орнатская. "Обыкновенная история"...
                    Такаси Фудзинума. Студенческие...
                    Э. Г. Гайнцева. И. А. Гончаров...
               Материалы...2003
                    А.А. Бельская. Тургенев и Гончаров...
                    А.В. Быков. И. А. Гончаров – писатель и критик...
                    А.В. Лобкарёва. К истории отношений...
                    А.М. Сулейменова. Женский образ...
                    А.С. Кондратьев. Трагические итоги...
                    А.Ю. Балакин. Был ли Гончаров автором...
                    В.А. Доманский. Художественные зеркала...
                    В.А. Недзвецкий. И. А. Гончаров - оппонент...
                    В.И. Холкин. Андрей Штольц: поиск...
                    В.Я. Звиняцковский. Мифологема огня...
                    Вероника Жобер. Продолжение традиций...
                    Даниель Шюманн. Бессмертный Обломов...
                    Е.А. Балашова. Литературное творчество героев...
                    Е.А. Краснощекова. И. А. Гончаров: Bildungsroman...
                    Е.В. Краснова. «Материнская сфера»...
                    Е.В. Уба. Имя героя как часть...
                    И.А. Кутейников. И. А. Гончаров и ососбенности...
                    И.В. Пырков. «Сон Обломова» и...
                    И.В. Смирнова. Письма семьи...
                    И.П. Щеблыкин. Эволюция женских...
                    Л.А. Сапченко. Н. М. Карамзин в восприятии...
                    Л.В. Петрова. Японская графика
                    М.Б. Юдина. Четвертый роман...
                    М.В. Михайлова. И. А. Гончаров и идеи...
                    М.Г. Матлин. Поэтика сна...
                    М.Ю. Белянин. Ольга Ильинская в системе...
                    Н.В. Борзенкова. Эволюция психологической...
                    Н.В. Володина. Герои романа....
                    Н.В. Миронова. Пространство...
                    Н.Л. Ермолаева. Солярно-лунарные...
                    Н.М. Егорова. Четыре стихотворения...
                    Н.Н. Старыгина. Образ Casta Diva...
                    Н.П. Гришечкина. Деталь в художественном...
                    О.Б. Кафанова. И. А. Гончаров и Жорж Санд...
                    О.Ю. Седова. Тема любви...
                    От редакции
                    П.П. Алексеев. Цивилизационный феномен...
                    С.Н. Гуськов. Сувениры путешествия
                    Т.А. Карпеева. И. А. Гончаров в восприятии...
                    Т.В. Малыгина. Эволюция «идеальности»...
                    Т.И. Бреславец. И. А. Гончаров и японский...
                    Ю.Г. Алексеев. Некоторые стилистические...
                    Ю.М. Алексеева. Роман И.А. Гончарова...
               Материалы...2008
                    Т. М. Кондрашева. Изображение друга дома...
          Монографии
               Peace. R. Oblomov: A Critical Examination of Goncharov’s Novel
               Setchkarev V. Ivan Goncharov
               Краснощекова Е. А. Мир творчества
                    Вступление
                    Глава вторая
                    Глава первая
                    Глава третья
                    Глава четвертая
               Криволапов В.Н. «Типы» и «Идеалы» Ивана Гончарова
               Н. И. Пруцков. Мастерство Гончарова-романиста.
                    Введение
                    Глава 1
                    Глава 10
                    Глава 11
                    Глава 12
                    Глава 13
                    Глава 14
                    Глава 15
                    Глава 2
                    Глава 3
                    Глава 4
                    Глава 5
                    Глава 6
                    Глава 7
                    Глава 8
                    Глава 9
                    Заключение
               Недзвецкий В.А. Романы И.А.Гончарова
               Отрадин М. В. Проза И. А. Гончарова...
               Постнов О. Г. Эстетика И. А. Гончарова
               Цейтлин А.Г. И.А. Гончаров.
                    Введение
                    Глава восьмая
                    Глава вторая
                    Глава двенадцатая
                    Глава девятая
                    Глава десятая
                    Глава одиннадцатая
                    Глава первая
                    Глава пятая
                    Глава седьмая
                    Глава третья
                    Глава четвертая
                    Глава шестая
               Чемена О.М. Создание двух романов
          Обломовская энциклопедия
          Покровский В.И. Гончаров: Его жизнь и сочинения
          Роман И.А. Гончарова "Обломов" в русской критике
          Статьи
               Бухаркин П. Е. «Образ мира, в слове явленный»
               Строганов М. Странствователь и домосед
Полное собрание сочинений
          Том восьмой (книга 1)
          Том второй
          Том первый
          Том пятый
          Том седьмой
          Том третий
          Том четвертый
          Том шестой
Произведения
          Другие произведения
                Пепиньерка
                    Пепиньерка. Примечания
               <Намерения, идеи и задачи романа «Обрыв»> (1872)
               <Упрек. Объяснение. Прощание>
                    <Упрек...>. Примечания
               <Хорошо или дурно жить на свете?>
                    <Хорошо или дурно жить на свете?> Примечания
               «Атар-Гюль» Э. Сю (перевод отрывка)
                    "Атар-Гюль" Э. Сю (перевод отрывка). Примечания
               «Христос в пустыне», картина Крамского (1875)
               Автобиографии 1-3 (1858; 1868; 1873-1874)
               В университете
                    В университете. Примечания
               В. Н. Майков
                    В. Н. Майков. Примечания
               Возвращение домой (1861)
               Два случая из морской жизни (1858)
               Е. Е. Барышов (1881)
               Заметки о личности Белинского (1880)
               Иван Савич Поджабрин
                    Иван Савич Поджабрин. Примечания
               Из воспоминаний и рассказов о морском плавании (1874)
               Литературный вечер
                    Литературный вечер. Примечания
               Лихая болесть
                    Лихая болесть. Примечания
               Лучше поздно, чем никогда (1879)
               Май месяц в Петербурге (1891)
               Материалы для заготовляемой статьи об Островском(1874)
               Мильон терзаний
                    Мильон терзаний. Примечания
               Музыка госпожи Виардо... (1864)
               Н. А. Майков (1873)
               На родине
                    На родине. Примечания
               Нарушение воли (1889)
               Необыкновенная история
               Необыкновенная история (1878)
               Непраздничные заметки (1875)
               Несколько слов по поводу картин Верещагина (1874)
               Обед бывших студентов Московского ун-та (1864)
               Опять «Гамлет» на русской сцене
               Петербургские отметки (1863–1865)
               Письма столичного друга...
                    Письма столичного друга... Примечания
               По Восточной Сибири (1891)
               По поводу юбилея Карамзина (1866)
               По поводу... дня рождения Шекспира (1864)
               Поездка по Волге
                    Поездка по Волге. Примечания
               Попечительный совет заведений... (1878)
               Последние пиесы Островского
               Превратность судьбы (1891)
               Предисловие к роману «Обрыв» (1869)
               Рождественская елка (1875)
               Светский человек…
                    Светский человек... Примечания
               Слуги старого века
                    Слуги старого века. Примечания
               Спасительные станции на морях и реках (1871)
               Стихотворения
                    Стихотворения. Примечания
               Счастливая ошибка
                    Счастливая ошибка. Примечания
               Уваровский конкурс (1858–1862)
               Уха (1891)
               Цензорские отзывы (1856–1859; 1863–1867)
          Обломов
               варианты и редакции
               Галерея
               Иллюстрации видеоряд
               комментарий
               критика
          Обрыв
          Обыкновенная история
          Фрегат «Паллада»
               I.II
                    I.II. Примечания
               I.III
                    I.III. Примечания
               I.IV
                    I.IV. Примечания
               I.V
                    I.V. Примечания
               I.VI
                    I.VI. Примечания
               I.VII
                    I.VII. Примечания
               I.VIII
                    I.VIII. Примечания
               II.I
                    II.I. Примечания
               II.II
                    II.II. Примечания
               II.III
                    II.III. Примечания
               II.IV
                    II.IV. Примечания
               II.IX
                    II.IX. Примечания
               II.V
                    II.V. Примечания
               II.VI
                    II.VI. Примечания
               II.VII
                    II.VII. Примечания
               II.VIII
                    II.VIII. Примечания
               Фрегат "Паллада". I.I
                    I.I. Примечания
Ссылки