Т.А. КАРПЕЕВА
И. А. ГОНЧАРОВ В ВОСПРИЯТИИ П. Д. БОБОРЫКИНА
Заявленная тема обусловлена несколькими обстоятельствами. Петр Дмитриевич Боборыкин – русский писатель, журналист, критик, мемуарист, младший современник И. А. Гончарова – был знаком с признанным уже при жизни великим писателем более 20 лет (с мая 1870 года), находился с ним в переписке, оставил о нем воспоминания-некролог «Творец «Обломова» (1892)1, частично вошедшие в книгу мемуаров «За полвека» (1906-1913)2, а также посвятил ряд критических исследований творчества писателя в трактатах «Европейский роман в XIX столетии» (1900)3 и «Русский роман»4 (в корректуре). Данный материал позволяет выделить несколько аспектов, принимая во внимание разработанные Боборыкиным научные принципы критики при изучении «психологии единичного творчества».
Боборыкин, первый из писателей конца XIX века, уловивший тенденцию к типологическим аспектам портретной характеристики, стремился найти в конкретной «единичной» личности черты целой категории людей, поднять повествование об отдельном человеке до создания определенного социального типа. Он писал: «Художник <•••> как бы он ни был гениален – только звено в общей цепи человеческого творчества, только орудие основного отправления, заложенного природой в человеческую душу»5. «Характер, тип – самое важное дело в поэтическом творчестве, в них сосредотачиваются часто целые мировоззрения, целая совокупность
327
расовых и культурных особенностей»6. Как отмечала Л. Гинзбург, в силу «развивающейся тенденции к структурному пониманию человека возникает соотнесенность между психологической типологией и типологией историко-литературной»7. У Боборыкина психофизиологическая классификация перерастает в социально-историческую. Общественная, историческая значимость человека становится главным критерием и аспектом в изображении, характеристике, оценке современника.
Каждый крупный писатель, по его выражению, есть «высший показатель собирательного творческого процесса известных генераций», и на писателя «позволительно смотреть как на высшие продукты собирательной психической деятельности целой генерации или эпохи»8. В основе типологического изучения творчества писателей у Боборыкина лежали разные принципы. Так, биопсихологический фактор позволил критику объединить Гончарова и Тургенева, обладающих «созерцательно-пассивным темпераментом», а по психобытовому – Гончаров, Тургенев, Герцен принадлежали к типу «барин-помещик».
Критический и мемуарный материалы позволяют говорить об определенной эволюции в отношении Боборыкина к Гончарову. Так, в первой своей статье, где упоминается имя Гончарова, «Мотивы и приемы русской беллетристики» (1878), критик как бы «разводит» Гончарова и Тургенева: «Каждый из них – большое дарование, но и они не представляют собою что-либо вполне солидарного...»9. Позднее Боборыкин выявляет в них общее, сближая их. Каждый из источников, где есть обращение к Гончарову, не только раскрывает лицо автора, но и содержит ценный материал для изучения рецепции творчества писателя в середине XIX – начале XX века.
В книге мемуаров «За полвека» Боборыкин предстает как читатель Гончарова в ранние годы и зрелый период. Так, говоря о своих читательских пристрастиях в конце 40-х – начале 50-х годов, он подчеркивает: «Тургенева мы уже знали, но Писемский, Гончаров и Григорович привлекали нас больше»10.
«Обыкновенную историю» мы прочли еще гимназистами и в начале 50-х годов, то есть в проезд Гончарова Казанью, его считали уже «знаменитостью»11 (Боборыкин в это время учился в Казанском университете. – Т. К.). «Почти также зачитывался я и «Обломовым»; и в нашем кружке, и в знакомых русских домах о нем целую зиму шли оживленные
328
толки»12 (в период пребывания в Дерптском университете еще в 1855-1860 годы). О романе «Обрыв» мемуарист вспоминал: «Новый роман Гончарова <•••> захватил меня в чтении больше, чем я ожидал сам...»13
Говоря о выборе писательского пути и о влиянии на него литературного окружения, Боборыкин подчеркивал: «Тургенев за целое десятилетие 1852-1862 годы был моим писателем более Гончарова, Григоровича, Достоевского, Писемского...»14. Мемуарист снимает остроту проблемы отношений Гончарова и Тургенева, говоря о них по принципу «притяжение-отталкивание». В воспоминаниях в ряду с Тургеневым, Островским он называет Гончарова «генералом от литературы», «литературным тузом», «крупным дарованием», «знаменитостью». О конфликте Гончарова с Тургеневым мемуарист говорит сдержанно, неоднократно повторяя: «И в течение всего лета мне не привелось выслушивать от Гончарова какой-нибудь диатрибу (речь с нападками личного характера), направленную на своего соперника»15.
Если в воспоминаниях «За полвека» Гончаров для Боборыкина лишь «повод», чтобы сказать о себе, то в очерке «Творец «Обломова» (1892) акценты и интонация определены своеобразным соотношением «объекта» и «субъекта». Данный очерк можно рассматривать и как некролог, написанный через полтора года после кончины Гончарова, и как воспоминание, посвященное 80-летию писателя. Сам жанр определил и стиль: идеализирующий, обобщающий. Боборыкин хронологически точен в описании знакомства и встреч с Гончаровым. Каждая из четырех частей очерка посвящена определенному периоду общения. Примечательно, что по композиции и содержанию части повторяются, в описании внешних характеристик Гончарова: одежда, походка, голос. Мемуарист подчеркивает изменения, происходящие в писателе с течением времени. Определен и круг тем: «Гончаров – собеседник», «Гончаров и молодые писатели», «Гончаров и Тургенев», «Отношение Гончарова к литературе». Проглядывается определенная тенденция развенчать слухи и легенды о Гончарове, как бы снять «автобиографизм» в Обломове: «Автор «Обломова» давно уже, с самого появления этого романа, считался сам Обломовым. Про него все уверенно говорили как про человека, чрезвычайно ленивого... Ленивой никак нельзя было назвать его натуру. Осторожной, склонной к мнительности и постоянному передумыванию известной темы – да, но ни в каком случае не пассивной, как у его героя. Голова постоянно работала, и 2/3 жизни прошли у Гончарова на службе»16.
329
Боборыкин стремится реабилитировать Гончарова, описывая последние годы жизни писателя, он подчеркивает, что «он совсем не смотрел дряхлым старцем», в «фигуре не было еще старческой полноты», «ходил он очень бойко, все тем же крупным энергическим шагом», «беседа отличалась живостью и разнообразием», благожелательно относился к «нашей беллетристике и к молодым писателям», «избегал личных нападок», «не позволял литературное генеральство». При сопоставлении этого очерка с воспоминаниями Боборыкина о других писателях (например, о Тургеневе) выявляется некоторая обобщенность оценок, отсутствие детализации, утрата свойственной мемуаристу экстенсивной манеры, осторожность. Как бы следуя завещанию Гончарова, изложенному в очерке «Нарушение воли», Боборыкин уравновешивает оценки и характеристики писателя. В своей позиции по отношению к Гончарову он не одинок. Так, одна из современниц Гончарова, переводчица В. М. Спасская писала: «Под впечатлением изложенного завещания я долго не решалась занести на бумагу свои воспоминания... Но появившиеся за последнее время в печати некоторые статьи, рисующие его (Гончарова. – Т. К.) холодным, черствым эгоистом, рассеяли мои колебания»17.
Акценты, расставленные автором в очерке «Творец «Обломова», обусловлены во многом культурно-исторической ситуацией. В 1890-е годы Боборыкин пишет роман «На ущербе», повесть «Поумнел», в которых развивает тему идейного кризиса русской интеллигенции, подленького ренегатства, измены «святым идеалам» во имя чиновничьей карьеры, «общественного положения и материальных благ...»18. Эта эпоха «нравственных дефицитов», подчеркивал С. А. Венгеров, «к великой чести нашего писателя не только не поколебала в нем преданности прежним стремлениям, а, напротив того, только закалила его и воодушевила». Это время, как писал биограф, когда «помимо мрачного воодушевления, с которым темные силы взялись за искоренение всех остатков недавнего прошлого, началась какая-то эпидемия ренегатства, захватившая слои общества, еще недавно очень стойкие»19.
В «Итогах писателя» Боборыкин писал: «Мы не ожидали, чтобы конец века принес с собой столько нравственных дефицитов и чтобы мы очутились в таком ничтожном меньшинстве...» Осмысливая драматизм эпохи, Боборыкин ищет новые пути, определяет для себя новые задачи, исходя из запросов времени. Он пишет там же: «...последнее десятилетие всеми своими тяжелыми для нас проявлениями ставило передо мной более строгие задачи, углубляло преданность дорогим идеям, освобождало от предвзятости, от
330
всего суетного и дилетантского»20. Для Боборыкина примером «необычайно цельного мировоззрения» становится Гончаров, который «никогда не оставался равнодушным к высшим запросам морали и человечности». В Гончарове «до последних лет его жизни сидело очень цельное чувство писателя-художника»21. Таким образом, критические работы и мемуарные очерки П. Д. Боборыкина об И. А. Гончарове на рубеже веков отражают тенденцию комплексного изучения творчества художника (философского, психологического, эстетического, культурно-исторического), что получило название «новая критика», которая способствовала более глубокому пониманию психологии творческой личности. В трактате «Европейский роман XIX века» Боборыкин вновь меняет свою позицию, подчеркивая, что Гончаров являлся «гораздо с большей цельностью всего своего мыслительного и нравственного склада, чем, например, Тургенев»22. Автор выходит за рамки «национального» осмысления личности писателя, видя в его творчестве отражение общечеловеческих ценностей.
331
1Боборыкин П. Д. Творец «Обломова» // Русские ведомости. 1892. № 3. 8 дек.
2Боборыкин П. Д. За полвека // Русская мысль. 1906 № 2, 5, 11; Минувшие годы. 1908. № 4, 5, 11; Русская старина. 1913. № 1, 2, 3; Голос минувшего. 1913. № 2, 3.
3Боборыкин П. Д. Европейский роман в XIX столетии. Роман на Западе за две трети века. СП6., 1900.
4Боборыкин П. Д. Европейский роман. Т. II. Корректура. ИРЛИ АН СССР (Пушкинский Дом), р. I, оп. 2, № 86.
5Боборыкин П. Д. Красота, жизнь и творчество // Вопросы философии и психологии. 1983. № 2. С. 50.
6Европейский роман в XIX столетии. 1900. С. 38.
7Гинзбург Л. О литературном герое. Л.: Сов. писатель, 1979. С. 146.
8Европейский роман. С. 595.
9Боборыкин П. Д. (Б.П.Д.) Мотивы и приемы русской беллетристики // Слово. 1878. № 6. С. 48.
10Боборыкин П. Д. Воспоминания: В 2-х т. М.: Худ. лит., 1965. Т. I. С. 50.
11Там же. С. 111.
12Там же. С. 181.
13Там же. Т. II. С. 74.
14Там же. Т. I. С. 317.
15Там же. Т. II. С. 439.
16Там же. Т. II. С. 441.
17Спасская В. М. Встреча с Гончаровым // Русская старина. 1912. № 1. С. 96.
18Боборыкин П. Д. Воспоминания. Т. I. С. 19.
19Венгеров С. А. Критико-биографический словарь русских писателей и ученых. СПб., 1895. Т. 4. С. 125.
20Там же.
21Боборыкин П. Д. Воспоминания. Т. 2. С. 444.
22Боборыкин П. Д. Европейский роман. Т. 2. С. 854.